Время от времени я приглашаю интересных музыкантов записать авторский микс. Сегодня у нас летний приджазованный ликвид фанк от Александра Sunny Crimea — много духовых, много клавишных и много гитар — прекрасное звуковое сопровождение, когда бежишь укрываться под тень от полосатых зонтиков в июльский полдень. А теперь слово автору: «Этот шоукейс состоит из моих сольных релизов, а также работ, которые я записал совместно с друзьями. Еще здесь спрятан один неизданный трек. Он настолько секретен, что его даже нет в треклисте :)»

Сегодня Илья Draft Punk представляет собственное эйсид техно с пластинок. А потому — громкость на полную. Когда в 90-е годы наши взрослые люди увидели странно одетую молодежь, которая отчего-то там быстро мотает головой — это было терпимо, но когда взрослые узнали, под что эта бестолковая молодежь мотает головой: под инопланетные бульканья, положенные на высокоскоростной ритм с шумной перкуссией — для них, воспитанных на лучистой эстраде, это было шоком, но кто-то из внучков им произнес, приоткрывая наушник: «Бабуль, это кислота». И, видимо тогда это слово ненадолго вошло в русский язык. С тех пор всю странно и быстро звучащую электронику стали именовать «кислотой». (В том числе и The Prodigy — ведь у них тоже были свои эйсид запилы — слушайте One love ‘93 года).

В наши дни считается, что лучшие годы эйсида уже позади; что этот звук совсем неактуален, даже экстремален и ценителей пощекотать слух кислотными секвенциями найдется не так уж и много. Ведь в наши дни в почете постный и кастрированный звук, который продюсеры не в силах превозмочь. Ведь каждому продюсеру пониже спины приставлен пистолет EDM мафии на случай, если музыкант захочет создать великий трек.

И поскольку в нашем отечестве не так уж часто встретишь человека, который бы не только всерьез увлекался эйсид-музыкой, но еще и записывал ее, мне стало интересно, что двигает Ильей и чем для него притягателен кислотный звучок. Ему слово: «Что меня привлекает в Acid Techno — так это то, что это очень позитивная музыка, несмотря на свою жёсткость и, порой, агрессивное звучание... Когда ты слушаешь эту музыку, ты не хочешь вступать с кем-то в драку, а хочешь улыбаться и выплескивать всю свою энергию в танце (недаром символом фирменного 303-звучания считается улыбающийся смайлик).

Также Acid Techno — очень энергичная музыка, в ней кроется невероятный заряд драйва, который может придать тебе сил в любое время дня и ночи! Но это не просто весёлая и энергичная танцевальная музыка, это целая культура, философия и идеология, это музыка свободы: свободы от злости и нетерпимости, от предрассудков и порицания, от политики и расовых предубеждений.. Это, своего рода, панк-рок в мире электронной музыки, отрицающий и ломающий любые стереотипы и рамки, в которые попадает человек. Микс записал для вас мой хороший друг и владелец винилового acid techno лейбла Interstate One Дима. Микс состоит из моих собственных треков и ремиксов, выпущенных в разное время на моём лейбле Stomping Ground, а также на лейблах Interstate One, WahWah и др».

«Мое звучание родилось от безысходности — в ‘93 году я хотел делать что-то типа нью-йоркского хип-хопа, но у меня не было ни связей, ни денег чтобы заплатить эмси. И я решил тогда записать вместо классического абстрактный хип-хоп — и просто замедлил ритм. А в ‘96 году выяснилось, что это трип-хоп», — вспоминает DJ Cam. (кстати, большая история трипхопа) Пятнадцать лет назад он пресытился мягкими отзвуками джазовых семплов, пожил в Майами и закономерно пересел с живых брейков абстрактного хип-хопа на вполне конкретный ритм 808-го Роланда.

Результат впечатляющий: парижанин чувствует себя обновленным, а из его музыки пропала жизнь. Исчезли шорохи пластинок, ушла трескотня фанковых сбивок, звук стал гладко выбрит. Такой хип-хоп нам не нужен, поэтому я собрал его лучшие инструментальные треки из девяностых и нулевых в маленький часовой микс.

Время от времени я приглашаю интересных музыкантов записать микс, в котором будут только их работы. Просто потому что эти треки мне в кайф и, возможно, они понравятся кому-то еще. Кто ведь расскажет о новых талантах? Вайб? Миксмаг? ИМИ? Они все ушли с рынка. Вся надежда на 12". Сегодня у нас очень эмоциональный гэридж от Михаила Unworldly из Ульяновска; холодный как снег, жгучий как лед, колкий как метель. Не Бэриэлом единым, короче :) Слово автору: «Я начал в 2014 году с выпуска синглов и мини-альбомов. И за время существования проекта его звучание сильно изменилось — от мелодики и обилия сэмплов я пришел к синтовости, акценту на динамике и работе с пространством».

Два абсолютно разных человека, но с большим воображением, такой же страстью к музыке и ребячеству. «Мы с самого начала решили остаться в музыке детьми и сделать Yello своей игрушкой», — скажет впоследствии Дитер Майер. Yello — это и есть название их общей игрушки. Простое имя, как и Лего. И ни одного намека про желтый, yellow. По другой же версии, Yello — это сложение слов yell (крик) и hello (привет), что тоже правда: криков Бориса Бланка, как составных его композиций, на пластинках группы предостаточно. (Голосовые связки это лучший синтезатор, — скажет однажды Бланк).

Здесь надо сказать, что музыкой в группе занимается исключительно Борис, у Дитера на ее сочинение не хватает усидчивости — он постоянно в разъездах, заключает сделки, открывает новые предприятия и следит за работающими. Когда Бланк заканчивает трек — он показывает его Майеру и они уже вместе решают, что здесь можно напеть или наговорить.

«Я пел в рок группах. Правда, это не было похоже на привычное пение. Я рассказывал истории, я кричал, орал, я полностью импровизировал. Я вообще не певец. Я человек, который играет свою роль в звуковых коллажах Бориса», — говорит Майер. Как он сам признается, только музыка Бланка наводит его на текст, на придумывание героев и ситуаций; никаких заготовок. Услышав музыку, Майер начинает носиться по студии с речитативом, параллельно выискивая большими глазами, где этот поток сознания можно зафиксировать :-) «Дитер — это один процент нашей музыки, но своим голосом он дает этим процентом огромный эффект», — объясняет Борис Бланк.

Первый альбом группы создавался в перипетиях синтезаторов, которых если и получилось синхронизировать, то не больше чем на несколько минут. Для Бланка это был аналоговый кошмар — он знает про ламповость получше остальных. «Хорошо, что мы купили Fairlight для записи нашего второго альбома! Примерно тогда мы и начали создавать компьютерную музыку». Fairlight, который появился в ‘79 году, был совершенно революционным изобретением — компьютер с клавиатурой, двухцветным монитором и клавишными. Это была первая цифровая рабочая станция с семплером, секвенсором, звуковым редактором и световым пером — приспособлением для сенсорных экранов. Кажется, тогда еще мониторы не умели считывать касания подушечек пальцев :-)

Сам же процесс создания треков спонтанен. Как говорил Пикассо: «Я начинаю с идеи, а потом она становится чем-то еще», так же у Yello — берется один интересный звучок, потом из хаоса дискет Бланк находит тот самый прошлогодний звук, где пробка с шампанским изящно вылетает из горлышка бутылки; к нему Борис подмешивает только-только записанное открытие банки с Колой и вот у него готова перкуссия. Следом идет гитара, потом духовые — и, вроде бы, проявляется силуэт будущего трека.

«Когда мы только познакомились, — вспоминает Майер. — Борис еще водил грузовик на основной работе. На первых порах группы он врывался каждый вечер в нашу маленькую студию, держа в одной руке бутерброд, а в другой — моток кабелей, чтобы подключить оборудование. Каждый день Борис работал в студии до полуночи или часу ночи, а утром уносил кассету с собой в грузовик, заряжал ею магнитофон, целый день слушал и думал, что добавить или изменить. В шесть вечера он шел с этой кассетой в студию. Таких пленок у него были сотни. Борис из тех художников, для которых важен именно процесс, а не результат. Ему приятно работать над картиной, а не собирать их для выставки или стать важным художником. Он занимался аудиоколлажами, потому что был страстно увлечен созданием звуков».

Yello это передвижная ярмарка мелодичности конкретной музыки — французской концепции 40-х, в которой композиции складывались из окружающих нас звуков. Борис Бланк неоднократно утверждал, что не использует классические барабаны и бас из драм-машин, а создает их из других звуков — например, пульнуть снежок в стену, записать, связать, отредактировать и получить звук бас-барабана нужной сочности и плотности. То же касается и стандартных пресетов, которые зачастую тоже поддаются нещадной обработке.

«Это мое наваждение, — признается Бланк, который набрал за годы библиотеку с сотней тысяч записанных им же звучков. — Хотя со временем, становится труднее найти что-то новое. Помню, как захлопывал дверь гаража и тут же подумал: Хорошо звучит, но примерно то же самое я слышал году в ‘92-м».

Действующие лица: Борис Бланк в темном галстуке, Дитер Майер в светлом галстуке, Карлос Перон без галстука. Карлос Перон оставит группу в ‘83-м, чтобы сосредоточиться на сольной карьере и помогать другим. И не прогадал — считается важным человеком в музыкальных делах Швейцарии. К тому же, Борис Бланк уже тогда имел собственное видение, в какую сторону должна развиваться группа Yello и не терпел обсуждений.

Когда-то в группе было трое человек: в конце 70-х, подъезжая на грузовике к рабочему цеху, чтобы записать доносящиеся оттуда звуки, 27-летний Борис Бланк увидел человека, который уже записывал себе материал на пленку. Это был Карлос Перон. Ровесник, любитель авангардной музыки и знаток синтов. Он стал для Бланка учителем и вместе они полетели из горной Швейцарии в солнечный Сан-Франциско отдать почтение любимой группе The Residents (те, которые носили смокинги и цилиндры, а лица их прикрывали огромные глазные яблоки) и заодно подписаться к ним лейбл. Авангардисты оценили демо-кассету гостей и сказали, что берут Yello на борт с единственным условием: в полноформатном альбоме должно быть больше музыки, чем разрозненных шумов.

Позже к ним присоединился Дитер Майер — его посоветовал владелец музыкального магазина, куда захаживали Бланк и Перон, мол вашей музыке не хватает голоса. Голоса богача, картежника, усача, художника, писателя, гольфиста, режиссера и просто эксцентричного персонажа (чего стоит его перфоманс конца 60-х, когда на одной из выставок он стоял с револьвером в руках, а у его ног красовался плакат: «Этот человек стрелять не будет») — Дитер искал новые пути для самовыражения. Их музыку полюбят в Союзе, несмотря на то, что в СССР не было выпущено ни одной пластинки Yello, их песни звучали на радио и ТВ. Особенно Jungle Bill и The Race знакомы всем — их постоянно крутили в перебивках «Что Где Когда» между вопросами, а 30-секундную Homage to the Mountain — когда вручали хрустальную сову победителю игры.

«Yello это точность и беспорядок; как и вся Швейцария, — говорят в группе. — Yello очень провинциальны, мы не проходим ни по каким музыкальным трендам. Нас нельзя отнести ни к одной категории. Для Штатов это проблема № 1, кстати». Yello — это смесь всего и вся. От мрачных и острых как лезвие синтезаторных пресетов (Бланк явно симпатизирует британским пионерам индастриала Throbbing Gristle), до ярких и жгучих латиноамериканских мелодий и африканских ритмов. На обложках они — респектабельные мужчины в дорогих костюмах и при галстуках, волосы их блестят от бриолина, а в руках неизменные сигары. В клипах, которые Бланк и Майер сами себе снимают, они — парочка балбесов и кривляк с картонной луной, в пиджаках из газет, одеяниях пещерных людей и гонщиках на табуретках — такой цветастый нуар много лет вполне заменял им живые выступления перед аудиторией.

До недавнего времени у них был только один лайв. 15-минутное выступление в нью-йоркском клубе Roxy на заре группы в ‘83 году, когда их сингл Bostich с речитативом Майера стал хитом черных радиостанций США и лично Африки Бамбааты, одного из зачинщиков хип-хопа. В Штатах, конечно, удивились цвету кожи гостей из Швейцарии: «Они почему-то ожидали увидеть черных ребят», — скажет потом Майер. А Бланк добавит: «Когда я увидел, как три тысячи латиноамериканцев танцуют под мою музыку — это стало подобно откровению. И то, как они двигались эти люди — поразило меня больше всего. Я понял, зачем пишу музыку: я хочу, чтобы люди танцевали».

Дитер Майер из Yello: «Мы — очень провинциальная группа. Когда у нас спрашивают в Англии и Штатах, как так получилось, что мы в своей Швейцарии создаем такую музыку, я всегда говорю, что мы никогда не старались подражать кому-либо. Например, почему мы не взяли исполнять рок — потому что это не наша музыка, она никак не связана с нами и нашими корнями. И вот почему я говорю, что француз, лабающий рок — это тот же японец, исполняющий йодль. Потому что во многих странах есть музыка традиционная, связанная так или иначе с этой страной, но она не используется. Вместо нее ввозится другая, она импортируется как товар — как мой пиджак, например. Импортная музыка зачастую не обращается к корням, она не исходит от тебя. Она просто насаждается и вот ты играешь рок-н-ролл. Да, ты можешь играть его филигранно, но у этой музыки все равно нет души». 

В конце девяностых транс-музыку с мягким перебором гитарных струн активно совмещали братья York. Когда же они пресытились настроением Ибицы, их сменил Роджер Ша — немец с пакистанскими корнями, который, как оказалось, испанские холмы и море любил не меньше. Взяв себе ник Sunlounger, он обозначил собственную музыку балеарским трансом. «Что же это такое?» — спрашивают журналисты.

«В целом, он очень похож на трайбл хаус, — отвечает Роджер. — Те же бонги, та же перкуссия, но с добавлением гитар и трансовых мелодий. Не так уж и важно, на самом деле, как эту музыку называть. Но иногда это нужно для других — обозначить то, что им нравится. Я-то всегда создавал музыку на стыке двух жанров. А поскольку мои треки это не совсем трайбл хаус и не вполне транс, то я предложил термин балеарский транс — тем более, что как раз на Ибице я и пишу свои альбомы».

Сегодня небольшой зэ бест Роджера Ша. The best, в котором испанский колорит, немодное звучание; там, где меньше слов, где больше чувств, приятных голосов и прогулок у скалистых берегов — то, чего не хватает его последним альбомам.

«Зачем диджеи постоянно крутят ручки за пультом?». Отвечу с удовольствием. Возьмем в качестве примера среднестатистического диджея средней руки со средним вкусом. Что он ставит? Что-то постное и слащавое из органик хауса и мелодик техно. Всякие трендовые тречочки, которые друг от друга отличаются только названиями. (Видимо поэтому — чтобы перебить звуковое уныние — всех диджеев теперь снимают на живописных видах Монблана, пляжах Занзибара и пустыне Мали.) 

Какое оборудование стоит у постигших смысл профессии? Обычно, два вертака и микшер между ними. Испокон веков у диджея была всего одна задача — сделать стройный микс; чтобы треки незаметно перетекали один в другой, а весь сет воспринимался как единое целое. (Возьмем это за главное правило.) Чтобы данной цели достичь, ритмичным композициям задают одну скорость — скажем, пусть будет 130 ударов в минуту. Какие-то треки для этого ускорят, какие-то замедлят. Но этого мало — при сведении одного трека с другим нужно еще гасить бит и перкуссию одного из них, иначе при совпадении бочек мы услышим перегруз громкости, а вдали замаячит диджейская полиция (проверяет на vinyl only и кто сидит на кнопке sync). Поэтому для получения мегареспекта в каментах и чтобы не быть сосланным копать уран, на помощь диджею приходит магическое кручение ручек на микшере: одни глушат бьющие нижние частоты бочки, а другие — цокающие верхние частоты перкуссии. Вот это таинство и позволяет красиво и незаметно свести текущий трек с соседним.

«Но зачем они крутят ручки еще во время трека?» спрашивается далее в письме. Коротко: от безделья. Ну, свел ритм, выпил там, развернул руки, похлопал — так прошло 20 секунд, а что делать остальные 4 минуты пока играет трек? Поэтому пока играет трек — диджеи занимаются имитацией кипучей деятельности: покрутят на одно деление ручку на пульте и обратно. Представляют, что типа они сочинили эту музыку. А на деле ее только ставят. Такая жизнь. 

Давно у нас не было невероятно хорошего атмосферного драм-н-бейса. Прекрасный день, чтобы исправиться и, кстати, ждем миксы от других авторов — крутой шоукейс сам себя в 12" не опубликует. А сегодня у нас небольшое собрание красивой и мечтательной музыки Евгения Past Perfect из Краснодара. Пять треков, но зато каких! Слово автору: «Past Perfect создан на гребне волны ностальгии по саунду „интеллиджента“ девяностых. Помимо семплирования некоторых классических брейков и инструментов, большинство семплов и лупов — это живые клавишные, электро- и бас-гитара, ударные и перкуссия. Сейчас я работаю над первым альбомом, а в перерывах между треками люблю посводить миксы любимых компиляций жанра». 

Настоящий дип хаус наших дней. Иногда я приглашаю интересных музыкантов записать шоукейс микс только из их треков. Что такое шоукейс? Это когда музыкант показывает все свои лучшие работы за какой-либо период. У дизайнеров это портфолио, у киношников и рекламщиков это шоурил, а у музыкантов — шоукейс. Если кого-то смущает засилье иностранщины в составе великого и могучего — загляните в толковый словарь. Вы будете приятно удивлены, сколько латинских, французских, голландских, греческих и итальянских слов мы незаметно используем в своей речи каждый день.

Сегодня свой зе бест представляет петербургский музыкант Аркадий Анцырев. Ему слово: «Микс содержит в себе треки которые уже вышли и попали в чарты и топы Spotify, Traxsource и Beatport; плюс эксклюзивы, которые еще не вышли; а также те, которые выйдут в скором времени на виниле и в цифре. Приятного прослушивания!».

Был в истории шведского лейбла Svek такой период, когда под конец 90-х его музыка начала меняться и стала отходить от минимала и техно в сторону дип- и балеарского хауса с привлечением настоящих трубачей, флейтистов и саксофонистов, которые создавали неподвластную сезонам каникулярную музыку: мягкий летний настрой под трескучий мороз или приятный саундтрек к отдыху в маленькой скалистой деревеньке у моря под кипарисами.

Стефан Гридер — основатель музиздата — намеренно приглашал мастеров жесткой скандинавской сцены к созданию мелодичной музыки. Одни из гостей полуторачасового микса сегодня: техно-диджей Йеспер Дальбек и драм-н-бейс легенда Себа — он в начале нулевых отдыхал от ломанных ритмов в Швеции, организовав с Дальбеком группировку Sunday Brunch. Одним из последних релизов Svek был как раз их полноценный альбом, после чего 30-летний основатель лейбла посчитал свою миссию выполненной и ушел в искусство. А нам остались сверкающие бриллианты.