Суть флешмобов проста: я - вам, вы - другим и мне в их числе. Так что откомментившим я торжественно обещаю задать не менее заставляющие задуматься вопросы. Кстати, спасибо, gothic_essense, я понимаю, что мы почти не знакомы, но как-то даже заинтересовалась, какая же я получаюсь, если видеть только журнал?

1) В минуты полного одиночества ты мечтаешь о любви большой, чистой и навсегда или маленькой, грязной и на один раз?
2) Ты себя любишь?
4) Нафига тебе кудряшки?

... и будут силы делать то, что хочется, тогда, когда надо!
... и будет сила желания прямо пропорциональна количеству сил имеющихся!
... и не будут всякие сволочи, мерзости и прочая напасть мешать применить одно к другому!

Это всегда будет о ком-то и никогда обо мне. Всегда какие-то неблизкие имена,названия,бренды и этикетки. Они все никогда не будут обо мне,а значит и всё это напрасно.
Зачем делать два шага,когда можно сделать один,но который навсегда приблизит тебя к чему-то желанному,а второй - ненужный,заставит пройти сквозь него и очутиться в зазеркальи собственных желаний?

Опубликовано с мобильного портала m.lj.ru

- Ань, дай маску!
Суровый, по-детски канючащий голос.
- Ну, Ань, ну да-а-а-ай!
Все притихли в почти безлюдном салоне маршрутки номер такой-то. Уперлись лбами в холодные грязноватые стекла. Прячут кривящиеся от подавляемого смеха губы. Проезжаем Фонтанку.
- Аннушка, ну дай маску.
Тишина. Ни радио у водителя, ни звонка мобильного телефона, шум колес и сопение.
- Нет.
Девичий голос мигом возвращает на черти сколько лет обратно, на скамейку в скверике. Лопатка, формочка, новая машинка, красивая кукла. Все это вызывало громадное желание сказать "дай". И услышать точно такое же "нет" - с интонацией легкого, но еще наивного превосходства. Писклявый манерный голос, льняные волосы, большие голубые глаза - все девочки когда-либо смотрели на таких с восхищением. Недостижимый идеал: прилежность, аккуратность и похвалы. Зато я знаю каково болтаться на шведской стенке кверх тормашками, без рук, а ей стало страшно.
- А-а-а-ань!
В один момент кажется, что это какая-то игра.
- Не дам, из-за тебя нас из гостей выгнали!
Ни грамма возмущения в ее голосе, только восхищение их неповторимостью, необычностью и непонятностью для окружающих. Таинство.
- Я не виноват, что раз все вокруг чмо, а я не чмо!
Всерьез обдумываю сказанное. Не понимаю. Принимаюсь заново.
Тихий комментарий от еще одного невольного зрителя, точнее зрительницы, сего представления:
- Как судишь о себе, так тебя и воспринимают другие.
Предчувствие, что зря барышня ввязалась в эту прелюдную интимную игру двух моих героев. Но нет, в ее голосе чувствуется недюженный навык в дрессировке идиотов.
- Тебя как звать, детка?
О Боже! Прикрываю губы рукой, ненароком еще заметят вырвавшийся смешок, испоганю спектакль, как в тот раз, когда забыла выключить мобильник в театре и все актеры пялились, пока полчаса пыталась отрыть этого непокорного зверя в дебрях сумки. Ненавижу камерные театры.
- Екатерина.
Ивановна. Петровна. Батьковна. Интонации такие. Может она работает воспитательницей в детском саду?
- Катюш, я те щас такое покажу! Женщина, дай маску.
Это было бы смешно, если бы не было так глупо.
Катюша от греха подальше встает с задних сидений и идет ближе к водителю. Большая Морская. Успеваю только рассмотреть, что опыт дрессуры может быть у самых неожиданных барышень. Ей бы детей. Катюша растворяется в толпе.
Дворцовая. 
- Я овноодракон!
ЧТО?! Истерически тереблю ручки сумки.
- Я Овен и Дракон! Мы не проигрываем!
Ты еще забыл уточнить, что ты Дуб и Уточка. 
- Вы просто не умеете проигрывать.
 Неожиданная шпилька от такого писклявого голоса.
- Да!
Минутная пауза. Даже с первых сидений слышна сильнейшая мозговая деятельность. Примерно с таким же звуком работал насос, перекачивающий воду из реки в бочку, у нас в деревне. Пффффф-тьфу-пффффф-тьфу!
- Ниееееее!
- Вы проигрываете, но не осознаете этого.
Думательный звук прекращается, мысль пошла.
- Я овнодракон!
Приехали.
Овнодракон в маске машет руками.
- Я у себя на районе,еба, я не проигрываю.
"Овнодракон на районе спешит на помощь!"?
- Это не наш район, это Василеостровская.
Васильевский остров, вообще-то, ну да разницы никакой.
- Во бля! Они даже в центр выехать не могут быдло! Ань, а 26+26 - это же 51? Это сколько в долларах? Полтора?
Интересно, а ты другие числа знаешь или у тебя все полтора?
- Ага.
Я с нетерпением жду остановки у Университета.
Залетает стайка студентов: больше девчонок, несколько юнош. С их присутствием атмосфера как-то разряжается. Овнодракон притихает. С первых рядов доносится тихий разговор.
- Это обществознание - какая-то непонятная каша из экономики, политологии, философии... вот я, к примеру, могу написать десять страниц о Канте, но там надо какие-то "три вида человеческой деятельности.... действие..результат...."
- Детка, чо она несет? Бред! Все говно!
Вот она - Истина!
- Мочи черномазых!!!
Этот крик тонет во всеобщем презрительном равнодушии.
- Я в маске! У себя на районе, еба!  Я победитель!
Дальше только какофония: Кант, мексы, кого мочить, мой район, бля, ЕГЭ, экзамены... вжимаюсь в стекло.
Наблюдая, как эта святая пара двигается в сторону выхода, как они любовно обнимаясь удаляются в дебри района Овнодракона, ощущая спинов всеобщий вздох облегчения, улыбаюсь. Святые люди. Блаженные.

Знаете, очень правильно быть кем-то. Ну то есть без ярлыка на шее лучше на улицу и в общество не выходить. Иначе зачем?
Помню в школе было забавно нацепить на лицо озабоченную маску да как выдать: " Простите, мне придется уйти с урока пораньше, иначе опоздаю - дела!" Можно было еще для убедительности эдак невзначай взглянуть на часы. И вот выходишь на улицу за 15 минут до звонка, вдыхаешь свежий воздух, отбегаешь в сторону, садишься на скамейку, прикуриваешь сигарету, в ногах воркуют голуби, а ты такой свободный, свободнее всех... А все почему? Потому что весна, потому что "дела". 
Спустя чуток времени пришлось постигать новую науку. Науку быть кем-то, носить отличительные знаки, метки. Малюток одевают в розовый и голубой, "взрослые" вешают себе на шею фотоаппараты, делают "летящие" прически, они поглощены своими "делами". Их ярлыки более разнообразны, чем просто мальчик/девочка. Теперь мы "фотографы","писатели", "диджеи" и все такие творческие, отвергающие "устаревшее", увлекающиеся модным. Раздеваться на публику - быть актером, ставить на снимках огроменные копирайты и быть фотографом, попадать в бит не своих песен и быть диджеем. Выставлять на показ глупости, "фишки" и прочие отрыжки пустоты - и быть Никем. 
Я не уважаю клубную культуру? Да, ты в чем-то прав. Я не могу уважать ничто элементарно потому, что не за что это уважать. Вокруг не так много индивидуальностей, все больше копии. Копии с кого-то, кому в свое время поклонялись, а зачем копировать, кроме как не ради остатков поклонения? Ведь это правда, диджей должен быть "обдолбан и пьян", как иначе? У художника - патлы и цветастая одежда, музыкант спит со своим инструментом в обнимку и непременно представляет собой целый набор зависимостей и их осложнений. Не страшно жить среди этих картонок? 
Вокруг сплошные эмо, готы, хардкорщики - слова, заслоняющие собой Вась, Петь и Маш, которые и сами по себе неплохи, просто им страшно в этом обществе, если они не знают, к какому стаду примкнуть. А можно осознано не примкнуть? Интересоваться, увлекаться, но не примыкать?
Хотя... хотя какое там! Совсем забыла, есть еще вопросы. Вопросы, возникающие, когда тебя не могут "раскусить". Кто, что, откуда? И так мало места, чтобы впихнуть себя, такую "ни то, ни сё" в этот поток. Видеть свое фото с припиской "фотограф", "писатель", "художник"... как в газете "мы встретились с начинающим, но уже довольно известным ... (вставить нужное) в одном из уютных питерских кафе за чашкой ароматного зеленого чая, чтобы поговорить о  новейших течениях ... (вставить нужное) и кризисе". Если ты никто, чего с тобой и о кризисе-то разговаривать? Пхе.
Ходить, замечать, носить все в себе, взбалтывать, переваривать, выписывать в редкие моменты такого нужного для этого одиночества и теплого чая (нет, не модного зеленого - он горький!). И вообще, у меня аллергия на хождения парами и равнения еще со школы, когда меня ставили рядом с мальчишками, я лучше в сторонке постою, ладно? 

Как можно верить во что-то, когда даже он не читает?

Спустя тысячу секунд и наверное миллиард столетий, спустя одну пару обуви и осень-зиму-весну, спустя.  Вновь я и чашка горячего чая с лимоном. Друг против друга. Друг напротив друга. И нам не надо ничего рассказывать.  Все просто так, как есть. Она будет стоять на полке здесь, а я... а я буду искать свою полку. Кому-то из нас двоих легче, но я не завидую и не обижаюсь, хотя в какой-то момент мне кажется - быть чашкой как-то честнее. Ты не нравишься - тебя не покупают, а если и покупают, то убирают вглубь серванта, где ты знакомишься с такими замечательными, хоть и немного пыльными: подарочным сервизом, непременным свадебным серебром, потрепанными жизнью бокалами с отбитыми ручками, треснутыми рюмками, блюдцами... К одним не притрагивались никогда, другие стали инвалидами и были отправлены на заслуженный покой до следующей генеральной уборки, а если она совпадет с выездом на дачу, то старичков ждет вторая жизнь - менее торопливая, с затяжными летними чаепитиями и липкими холодными морсами в жаркий день, ну а потом... потом будет крах и помойка, и стаи чаек, и братская могила бок о бок с такими же. Что из всего этого я могу сказать о себе? Только разве что про пыльные знакомства.  Их бывает предостаточно, даже если ты не чашка.

Моя давняя подружка смотрит вопрошающе, будто пытается выведать, не нашла ли я свою полку, раз так долго пропадала. Сложно объяснить пузанке, что в мире людей все не так правильно, как у них, керамических. Выйдя из-под рук мастера или с конвейера фабрики они уже четко знают, кто рюмка, кто фужер, кто из китайского фарфора, а кто - нет. Где прикажете мне это узнать про себя, дорогуша? Я стучу, стучу, но звук как-то больше похож на дерево, нежели чем на хрусталь. И не надо морщиться, это всего лишь лимон в тебе говорит!  Может кто-то посмотрит со стороны, говоришь? Сможет ли со всех сторон, а то левым боком я как-то особо похожу на граненый стакан, кажется?

Нет, чашке, даже такой преданной и верной, как эта, никогда не понять, что такое самокопание, она каждый божий день может показать всю себя, до дна, а я себя даже до половины раскрыть не могу - не то что посторонним, себе!  Вдруг я за зря лила в себя все эти коньяки и вина, ликеры и шампанское? Может, я тоже всего лишь чашка? Уж точно не кофейная, но чайная-то точно.

Утро. Без похмелья, без головной боли, без расплывающихся перед глазами кругов. Просто утро со снегом за окном, снегом таким, как я его люблю - крупными хлопьями, заволакивающими своей пушистостью всю грязь вокруг. Открыла окно, захотелось почувствовать запах этого снега, ведь только для дураков и циников вода не пахнет. А за занавесками - стена. Нет, не сразу стена, а как-то по-достоевски, с ма-а-а-аленьким просветом где-то там, между крышами. Желтая замызганная питерская стена - в трещинах, кровоподтеках, с дырками чьих-то окон. И даже белый снег на ее фоне становится безрадостным, грубым, неправильным. 
Такое унылое чувство - все пропало, все неправильно, "все болит, ничего не помогает". А теперь еще и стена в самом прямом смысле загоняет в угол, зажимает полет, компактно укладывая одну непрошенную тоскливую и очень болючую мысль на другую. Только от этого не становится понятнее, легче. Мысль, она не может жить, как стена - ровно, несокрушимо стоять и под ледяным ветром, и под проливным дождем, грубея и превращаясь в скалу. Мысли нужен размах, воздух, небо. Снег. 
Теперь все стало еще непонятнее. Когда нет верного решения (а когда оно вообще бывает?), полным цветом расцветают сомнения и мысли, мысли, мысли. Уложенные друг на друга, они давят, не давая рождаться новым своим собратам, может быть более радостным, "правильным", что ли, чем они сами. Так и образуется затор, на месте затора начинает болеть и гноиться... а место это - сердце, все бьется, бьется, само не видя для этого никакой причины, просто на рефлексе.
Хочется никогда не ошибаться, не хочется всегда быть кисло правым и верным. Ошибки нужны, только вот     хочется     никогда     не     ошибаться. Тем более, чтобы за твои ошибки было больно кому-то еще:  за твою лень, неумение, платил еще кто-то другой, дорогой и близкий. Так еще больнее сознавать, что и в этот раз ничего не вышло, не сумел.  И вот, загнанный между стеной, болью близких и сомнениями, с неба падает снег.