Окна во двор.

Утро. Без похмелья, без головной боли, без расплывающихся перед глазами кругов. Просто утро со снегом за окном, снегом таким, как я его люблю - крупными хлопьями, заволакивающими своей пушистостью всю грязь вокруг. Открыла окно, захотелось почувствовать запах этого снега, ведь только для дураков и циников вода не пахнет. А за занавесками - стена. Нет, не сразу стена, а как-то по-достоевски, с ма-а-а-аленьким просветом где-то там, между крышами. Желтая замызганная питерская стена - в трещинах, кровоподтеках, с дырками чьих-то окон. И даже белый снег на ее фоне становится безрадостным, грубым, неправильным. 
Такое унылое чувство - все пропало, все неправильно, "все болит, ничего не помогает". А теперь еще и стена в самом прямом смысле загоняет в угол, зажимает полет, компактно укладывая одну непрошенную тоскливую и очень болючую мысль на другую. Только от этого не становится понятнее, легче. Мысль, она не может жить, как стена - ровно, несокрушимо стоять и под ледяным ветром, и под проливным дождем, грубея и превращаясь в скалу. Мысли нужен размах, воздух, небо. Снег. 
Теперь все стало еще непонятнее. Когда нет верного решения (а когда оно вообще бывает?), полным цветом расцветают сомнения и мысли, мысли, мысли. Уложенные друг на друга, они давят, не давая рождаться новым своим собратам, может быть более радостным, "правильным", что ли, чем они сами. Так и образуется затор, на месте затора начинает болеть и гноиться... а место это - сердце, все бьется, бьется, само не видя для этого никакой причины, просто на рефлексе.
Хочется никогда не ошибаться, не хочется всегда быть кисло правым и верным. Ошибки нужны, только вот     хочется     никогда     не     ошибаться. Тем более, чтобы за твои ошибки было больно кому-то еще:  за твою лень, неумение, платил еще кто-то другой, дорогой и близкий. Так еще больнее сознавать, что и в этот раз ничего не вышло, не сумел.  И вот, загнанный между стеной, болью близких и сомнениями, с неба падает снег.