Спустя.

Спустя тысячу секунд и наверное миллиард столетий, спустя одну пару обуви и осень-зиму-весну, спустя.  Вновь я и чашка горячего чая с лимоном. Друг против друга. Друг напротив друга. И нам не надо ничего рассказывать.  Все просто так, как есть. Она будет стоять на полке здесь, а я... а я буду искать свою полку. Кому-то из нас двоих легче, но я не завидую и не обижаюсь, хотя в какой-то момент мне кажется - быть чашкой как-то честнее. Ты не нравишься - тебя не покупают, а если и покупают, то убирают вглубь серванта, где ты знакомишься с такими замечательными, хоть и немного пыльными: подарочным сервизом, непременным свадебным серебром, потрепанными жизнью бокалами с отбитыми ручками, треснутыми рюмками, блюдцами... К одним не притрагивались никогда, другие стали инвалидами и были отправлены на заслуженный покой до следующей генеральной уборки, а если она совпадет с выездом на дачу, то старичков ждет вторая жизнь - менее торопливая, с затяжными летними чаепитиями и липкими холодными морсами в жаркий день, ну а потом... потом будет крах и помойка, и стаи чаек, и братская могила бок о бок с такими же. Что из всего этого я могу сказать о себе? Только разве что про пыльные знакомства.  Их бывает предостаточно, даже если ты не чашка.

Моя давняя подружка смотрит вопрошающе, будто пытается выведать, не нашла ли я свою полку, раз так долго пропадала. Сложно объяснить пузанке, что в мире людей все не так правильно, как у них, керамических. Выйдя из-под рук мастера или с конвейера фабрики они уже четко знают, кто рюмка, кто фужер, кто из китайского фарфора, а кто - нет. Где прикажете мне это узнать про себя, дорогуша? Я стучу, стучу, но звук как-то больше похож на дерево, нежели чем на хрусталь. И не надо морщиться, это всего лишь лимон в тебе говорит!  Может кто-то посмотрит со стороны, говоришь? Сможет ли со всех сторон, а то левым боком я как-то особо похожу на граненый стакан, кажется?

Нет, чашке, даже такой преданной и верной, как эта, никогда не понять, что такое самокопание, она каждый божий день может показать всю себя, до дна, а я себя даже до половины раскрыть не могу - не то что посторонним, себе!  Вдруг я за зря лила в себя все эти коньяки и вина, ликеры и шампанское? Может, я тоже всего лишь чашка? Уж точно не кофейная, но чайная-то точно.