209

- Ань, дай маску!
Суровый, по-детски канючащий голос.
- Ну, Ань, ну да-а-а-ай!
Все притихли в почти безлюдном салоне маршрутки номер такой-то. Уперлись лбами в холодные грязноватые стекла. Прячут кривящиеся от подавляемого смеха губы. Проезжаем Фонтанку.
- Аннушка, ну дай маску.
Тишина. Ни радио у водителя, ни звонка мобильного телефона, шум колес и сопение.
- Нет.
Девичий голос мигом возвращает на черти сколько лет обратно, на скамейку в скверике. Лопатка, формочка, новая машинка, красивая кукла. Все это вызывало громадное желание сказать "дай". И услышать точно такое же "нет" - с интонацией легкого, но еще наивного превосходства. Писклявый манерный голос, льняные волосы, большие голубые глаза - все девочки когда-либо смотрели на таких с восхищением. Недостижимый идеал: прилежность, аккуратность и похвалы. Зато я знаю каково болтаться на шведской стенке кверх тормашками, без рук, а ей стало страшно.
- А-а-а-ань!
В один момент кажется, что это какая-то игра.
- Не дам, из-за тебя нас из гостей выгнали!
Ни грамма возмущения в ее голосе, только восхищение их неповторимостью, необычностью и непонятностью для окружающих. Таинство.
- Я не виноват, что раз все вокруг чмо, а я не чмо!
Всерьез обдумываю сказанное. Не понимаю. Принимаюсь заново.
Тихий комментарий от еще одного невольного зрителя, точнее зрительницы, сего представления:
- Как судишь о себе, так тебя и воспринимают другие.
Предчувствие, что зря барышня ввязалась в эту прелюдную интимную игру двух моих героев. Но нет, в ее голосе чувствуется недюженный навык в дрессировке идиотов.
- Тебя как звать, детка?
О Боже! Прикрываю губы рукой, ненароком еще заметят вырвавшийся смешок, испоганю спектакль, как в тот раз, когда забыла выключить мобильник в театре и все актеры пялились, пока полчаса пыталась отрыть этого непокорного зверя в дебрях сумки. Ненавижу камерные театры.
- Екатерина.
Ивановна. Петровна. Батьковна. Интонации такие. Может она работает воспитательницей в детском саду?
- Катюш, я те щас такое покажу! Женщина, дай маску.
Это было бы смешно, если бы не было так глупо.
Катюша от греха подальше встает с задних сидений и идет ближе к водителю. Большая Морская. Успеваю только рассмотреть, что опыт дрессуры может быть у самых неожиданных барышень. Ей бы детей. Катюша растворяется в толпе.
Дворцовая. 
- Я овноодракон!
ЧТО?! Истерически тереблю ручки сумки.
- Я Овен и Дракон! Мы не проигрываем!
Ты еще забыл уточнить, что ты Дуб и Уточка. 
- Вы просто не умеете проигрывать.
 Неожиданная шпилька от такого писклявого голоса.
- Да!
Минутная пауза. Даже с первых сидений слышна сильнейшая мозговая деятельность. Примерно с таким же звуком работал насос, перекачивающий воду из реки в бочку, у нас в деревне. Пффффф-тьфу-пффффф-тьфу!
- Ниееееее!
- Вы проигрываете, но не осознаете этого.
Думательный звук прекращается, мысль пошла.
- Я овнодракон!
Приехали.
Овнодракон в маске машет руками.
- Я у себя на районе,еба, я не проигрываю.
"Овнодракон на районе спешит на помощь!"?
- Это не наш район, это Василеостровская.
Васильевский остров, вообще-то, ну да разницы никакой.
- Во бля! Они даже в центр выехать не могут быдло! Ань, а 26+26 - это же 51? Это сколько в долларах? Полтора?
Интересно, а ты другие числа знаешь или у тебя все полтора?
- Ага.
Я с нетерпением жду остановки у Университета.
Залетает стайка студентов: больше девчонок, несколько юнош. С их присутствием атмосфера как-то разряжается. Овнодракон притихает. С первых рядов доносится тихий разговор.
- Это обществознание - какая-то непонятная каша из экономики, политологии, философии... вот я, к примеру, могу написать десять страниц о Канте, но там надо какие-то "три вида человеческой деятельности.... действие..результат...."
- Детка, чо она несет? Бред! Все говно!
Вот она - Истина!
- Мочи черномазых!!!
Этот крик тонет во всеобщем презрительном равнодушии.
- Я в маске! У себя на районе, еба!  Я победитель!
Дальше только какофония: Кант, мексы, кого мочить, мой район, бля, ЕГЭ, экзамены... вжимаюсь в стекло.
Наблюдая, как эта святая пара двигается в сторону выхода, как они любовно обнимаясь удаляются в дебри района Овнодракона, ощущая спинов всеобщий вздох облегчения, улыбаюсь. Святые люди. Блаженные.