Когда закончилась война, в американском плену оказалась группа немецких высокопоставленных офицеров. Эти офицеры написали серию докладов, которые использовались в танковых войсках США в качестве учебных пособий по тактике. Именно эти доклады стали основным источником информации о схватке, в ходе которой один-единственный советский танк КВ в течение суток сдерживал наступление боевой группы «Раус», входившей в состав 4-й танковой группы немецких войск. На сегодняшний день большинство исследователей уверены в том, что с гитлеровцами  сражался танк КВ-2. Однако твердой уверенности в этом нет, поэтому автор сознательно отказывается от использования цифрового индекса машины в тексте статьи. Этот без преувеличения уникальный бой произошел 24-25 июня 1941 года на территории Литвы, недалеко от населенного пункта Расейняй.

Боевая группа «Раус» была сформирована из состава 6-й танковой дивизии вермахта перед началом гитлеровского вторжения в СССР. Вторая группа, созданная на базе этой же дивизии, получила название «Зекендорф». К 23 июня обе группы вышли к реке Дубиса и захватили плацдармы на ее восточном берегу.

23 июня авиационная разведка немцев сообщила, что в направлении позиций группы «Зекендорф» движутся советские танки. Это были боевые машины 2-й танковой дивизии РККА. Боевой задачей советских танкистов был фланговый контрудар по противнику. Однако, в силу плохой координации войск и крайне сложной оперативной обстановки в первые дни войны, наши танки запоздали. В результате вместо удара во фланг гитлеровцам состоялся встречный бой.

В составе 2-й танковой дивизии был батальон тяжелых танков КВ. Вопреки всем мифам о том, что, дескать, само появление КВ вызывало приступы паники у солдат вермахта, дела обстояли несколько иначе. Если немцы были готовы, то они вполне успешно справлялись с этой угрозой. Однако для группы «Зекендорф» это был действительно неприятный сюрприз. Советские танки прошли сквозь боевые порядки пехоты, как нож сквозь масло, и ворвались на позиции артиллерии. 37-мм немецкие противотанковые пушки не могли пробить броню КВ. Точно так же были бессильны против советских машин и орудия чешских Pz 35, которыми были вооружены гитлеровцы. Критическую ситуацию смогли исправить только зенитчики, поставившие свои 88-мм пушки на прямую наводку. Потеряв несколько танков, советский батальон был вынужден отступить.

Пока группа «Зекендорф» боролась с советскими «тяжеловесами», в секторе группы «Раус» ничего значительного не происходило. Немцы укрепляли захваченный плацдарм, вели разведку, планировали дальнейшие действия. Иногда они вступали в стычки с разрозненными отрядами красноармейцев. Было захвачено некоторое количество пленных, которых командир группы Э. Раус приказал отправить в город.

Колонна с пленными красноармейцами и ранеными немцами выехала в первой половине дня 24 июня. Буквально в полутора километрах от командного пункта группы она наткнулась на одинокий советский танк КВ. По всей видимости, эта машина принимала участие в проходивших неподалеку боях и отстала от своих. По воспоминаниям местных крестьян, танк появился на дороге еще вечером 23 июня. Он выехал на перекресток, остановился и неподвижно простоял всю ночь.

Когда колонна оказалась в зоне видимости танка, советская машина открыла огонь. Поспешно развернув грузовики, немцы возвратились в расположение группы. Штаб Рауса всполошился — зная, что где-то здесь будет пытаться контратаковать танковая дивизия РККА, гитлеровцы решили, что «началось». Как будто специально, чтобы сильнее потрепать нервы Раусу и его офицерам, КВ порвал телефонную линию, связывавшую группу со штабом 6-й дивизии вермахта.

Пока проясняли ситуацию, под обстрел одинокого танка попала колонна с горючим и боеприпасами, шедшая к Раусу из Расейняя. Командир группы позднее упоминал о 12 сожженных грузовиках. На шоссе с обеих сторон от танка, вне зоны досягаемости его орудия, скопились заторы.

Несколько часов КВ стоял на дороге, иногда стреляя в сторону Расейняя. Почему он не двигался? Возможно, у него сломался мотор или кончилось топливо. Очень мала вероятность того, что танкистам специально дали задание перекрыть дорогу. Скорее всего, командир танка, понимая, что боевая машина скоро лишится подвижности, сам принял решение занять ключевую позицию и принять бой. Оставшись в танке, советские бойцы прекрасно понимали, что предстоящая схватка будет для них последней. Трудно представить, насколько сложно сделать такой выбор.

Гитлеровцы потратили немало времени, пока разобрались, что против них действует не целая дивизия, а всего лишь один танк, в то время как КВ просто стоял неподвижно на дороге под палящим солнцем. Затем Раус отдал приказ как можно скорее уничтожить советский танк. Группа нуждалась в боеприпасах, раненых срочно надо было доставить в госпиталь. Грузовики, рискнувшие объехать танк, безнадежно вязли в болотах вокруг дороги.

Немцы выдвинули против КВ батарею из четырех 50-мм противотанковых орудий. Солдаты предвкушали легкую расправу над неподвижной целью, они старались занять точки, с которых можно было бы посмотреть, как германское оружие поразит врага. Советские танкисты, по всей видимости, не заметили немецкой батареи, так как орудие КВ было направлено в сторону Расейняя.

Прогремел первый выстрел. Радостными криками наблюдатели встретили попадание. Потом в советский танк угодило еще семь снарядов. Казалось, все кончено. Но через несколько минут башня КВ начала разворачиваться в сторону стрелявших. Наверное, стоит пояснить, что даже от пулевого попадания внутри танка стоит грохот, будто от ударов кувалдой. А от попадания снаряда у танкистов лопаются барабанные перепонки, течет кровь из ушей, носа и глаз, люди теряют сознание. Прибавим к этому жару внутри раскаленного солнцем корпуса. Видимо, советские бойцы просто не сразу смогли начать ответные действия.

Танк развернул орудие на немецкую батарею и открыл огонь. Несколькими попаданиями он уничтожил две пушки вместе с расчетами, а еще две повредил. Не рискнув повторять свою ошибку и выводить 105-мм гаубицы на прямую наводку, немцы обстреляли танк из укрытия, но ни одного прямого попадания так и не добились. Тогда Раус запросил от командования 88-мм зенитку. Снаряды этого орудия уверенно пробивали броню КВ.

Прибывшие зенитчики сначала установили пушку на дистанции около 2 000 метров, потом решили для верности подобраться ближе. Прикрываясь остовами сгоревших грузовиков, они приблизились примерно на 700 метров. На этот раз экипаж КВ был готов, и пока немцы готовили орудие к стрельбе, танк повернул башню и буквально первым же выстрелом уничтожил зенитку. Настроение немцев ухудшилось окончательно: не было возможности подвоза продуктов для кухни, раненые так и не попали в лазарет, группа понесла потери — и все напрасно.

Ночью немцы решили попытаться заложить под танк взрывчатку. Минеры, которые подползли к танку, были сильно удивлены тому, что кто-то еще находился рядом с советской машиной. Слышен был треск веток, лязг люка, осторожные шаги. Немцы решили, что это местные жители передавали танкистам воду и пищу. Когда таинственные ночные пришельцы ушли, минеры подобрались ближе и установили заряды. Не успело эхо разрывов затихнуть, как танковый пулемет начал стрелять по окрестностям — экипаж остался жив и не собирался сдаваться. То ли минеры были плохие, то ли взрывчатки мало, но единственным ущербом, который был нанесен советскому танку, оказались порванные гусеничные траки.

Следующим утром, пока из Расейняя подвозили еще несколько зенитных орудий, Раус приказал своим танкам атаковать КВ. Он понимал, что орудия его легких машин бессильны. Но атака и не ставила целью уничтожение советской машины. Нужно было отвлечь танкистов, пока зенитные пушки выйдут на позиции. Pz-35 стали кружить около танка, стараясь не попадать под прицел его смертоносного орудия.  КВ не стрелял — танкисты прекрасно понимали, что попасть по вертким гитлеровским машинам будет очень сложно.

В это время зенитчики развернули орудия – и первый же выстрел пришелся точно в цель. КВ еще пытался бороться, он начал разворачивать башню в сторону неожиданной опасности. Второй выстрел, снова попадание — и башня замерла. Немцы и сами не верили, что у них наконец-то получилось победить несокрушимый советский танк. Они еще четыре раза вколотили бронебойные болванки в борта машины.

Примерно через полчаса любопытствующие солдаты наконец-то отважились приблизиться к КВ. Они окружили танк, удивленно ощупывая вмятины от срикошетивших 50-мм снарядов. Две большие пробоины остались только от зенитных попаданий. Кто-то из немцев постучал по броне и, будто в ответ на это, танковая башня снова шевельнулась. Раздались испуганные крики, несколько солдат бросились прочь от машины. Кто-то более смелый сорвал с пояса гранату и забросил ее через снарядную пробоину внутрь КВ. Грохнул взрыв, ударной волной распахнуло башенный люк. Немцы приблизились снова, заглянули внутрь и нашли внутри боевой машины шесть мертвых членов экипажа. Отвага этих людей поразила немцев настолько, что они не бросили тела павших бойцов, а похоронили их.

В 1965 году останки героев были перенесены на воинское кладбище в Расейняе. Мы до сих пор не знаем имен всех, кто был в этом экипаже. На мемориальной доске, установленной на могиле, мы можем прочесть: «Ершов П. Е., Смирнов В. А., воин с инициалами Ш.Н.А. и три неизвестных воина».

12 января 1943 года войска Красной Армии начали масштабную наступательную операцию под кодовым названием «Искра». В операции принимали участие войска Ленинградского и Волховского фронтов. Целью наступления были разгром мгинской и синявинской группировок противника и снятие блокады Ленинграда.

Несмотря на ожесточенное сопротивление гитлеровских войск, наступление РККА развивалось достаточно успешно. К вечеру 15 января 1943 года войска двух фронтов вышли с разных сторон к Рабочему поселку №5. Теперь их разделяла полоса местности шириной всего около километра. На этом узком перешейке немцы дрались буквально за каждую пядь земли, постоянно огрызаясь контратаками.

Среди прочих наших частей здесь сражалась 136-я стрелковая дивизия генерал-майора Н.П. Симоняка с приданным ей батальоном легких танков Т-60. Этот танк был подвижной, слабо бронированной машиной, весившей около 7 тонн и вооруженной 20-мм скорострельной пушкой ШВАК. Орудие это изначально было авиационным. Его снаряды имели высокую начальную скорость и неплохо могли бороться с легко бронированной техникой противника. Средние танки Pz III и, тем более, Pz IV пробивались только в борта и на малых дистанциях. Тяжелая техника для Т-60 была практически неуязвимой. Однако 16 (по другим данным – 18) января в полосе действий 136-й дивизии произошел уникальный бой, в котором Т-60 смог одержать верх над двумя танками «Тигр».

В начале 1943 года эта немецкая машина еще сохраняла за собой звание самого мощного танка в мире. Далеко не каждое орудие могло справиться с его 100-мм лобовой броней. А вот пушка «Тигра», разработанная на базе знаменитой 88-мм зенитки 8,8 cm FlaK 18/36/37, обеспечивала почти гарантированное пробитие любого советского танка на дистанции около 1000 метров.

Казалось бы, «весовые категории» Т-60 и «Тигра» совершенно несопоставимы. Но у нашего легкого танка было одно преимущество, которое и было с блеском использовано экипажем, – его маневренность.

Командиром танка Т-60 был старший лейтенант Дмитрий Осатюк. За рычагами сидел старшина Иван Макаренков. В его руках машина буквально «танцевала» на поле боя. Высочайший класс механика-водителя был необходимым условием живучести советской железной «блохи».

Советская пехота наступала на Рабочий поселок №5. Осатюк, вырвавшийся на своем танке вперед, обнаружил, что во фланг нашим частям идут два гитлеровских «Тигра». Зная, что на опушке леса неподалеку заняли позиции артиллеристы, старший лейтенант приказал Макаренков отвлечь противника на себя. Т-60 сорвался с места. Немцы заметили его только тогда, когда машина была уже рядом. Осатюк дал очередь из пушки, целясь по смотровым приборам. Он не рассчитывал нанести серьезного урона — надо было просто ослепить, оглушить вражеских танкистов. Бронированная «шкура» переднего «Тигра» брызнула снопами искр. Макаренко резко развернул танк, уходя из зоны досягаемости вражеского орудия. И снова 20-мм снаряды хлестнули по врагу. «Тигр» начал поворачивать башню в сторону назойливой советской «букашки». Т-60, выписывая замысловатые петли, ускользал с линии огня, сбивал с толку вражеских наводчиков. Вначале один, а затем и второй танк гитлеровцев увлеклись охотой на машину Осатюка. Т-60 постоянно маячил на пределе их видимости, стегая немецкие машины очередями. Ни одного опасного попадания «Тигры», конечно, не получили. Но советский танк был как назойливая муха, которую так хотелось прихлопнуть!

Вензеля смертельного танца вели противника все ближе к позициям советских пушек. Перед самой опушкой Т-60 резко свернул. «Тигр» развернулся следом за ним, подставляя борта уже прицелившимся артиллеристам. Бронебойный снаряд пробил моторное отделение. «Тигр» вспыхнул. Еще через несколько минут второй вражеский танк также оказался в зоне досягаемости артиллерийского огня. Ему попали в башню и разбили ходовую часть.

За этим удивительным боем наблюдало командование танковой бригады. Благодаря этому он не превратился во фронтовую легенду, а был официально зафиксирован и подтвержден. Дмитрий Осатюк и Иван Макаренков были представлены к званию Героя Советского Союза. А их «танец с «Тиграми» стал своего рода вершиной боевого пути легкого танка Т-60.

1. Вступление

Зимнее наступление войск РККА 1942 года и контрудар немецкой оперативной группы «Кемпф» закончились образованием своеобразного выступа , направленного на запад, в районе городов Белгород, Курск, Орел. При этом в районе города Орел наблюдалась обратная ситуация: линия фронта, хоть и в меньших масштабах, но все-таки прогибалась на восток, образуя пологий выступ в сторону населенных пунктов Ефремов и Березовка. Причудливая конфигурация фронта подсказала германскому командованию идею летнего удара на окружение советских войск в Курском выступе.

Район Курской дуги для этих целей подходил наилучшим образом. У вермахта уже не было сил наступать на широком фронте, они могли рассчитывать только на относительно локальный мощный удар. Атаковав основания Курского выступа с севера и юга, гитлеровцы собирались отсечь войска Центрального и Воронежского фронтов и уничтожить их. Операция на Курской дуге получила в немецких войсках название «Цитадель».

2. Расстановка сил

Не достигнув решающего успеха в наступлении на населенный пункт Обоянское, немецкое командование перенаправило удар в направлении поселка Прохоровка, поставив войскам задачу выйти через излучину реки Псел к Курску. Зная, что именно здесь они могут встретить контрудар советских танков, гитлеровцы решили не дать нашим войскам вырваться из узкого участка между железнодорожной насыпью и речной поймой.

С запада на Прохоровку наступали танки 2-го корпуса СС (294 танка, из них 15 «Тигров»), с юга – 3‑й танковый корпус (119 танков, из них 23 «Тигра»). В полосе между рекой Псел и железной дорогой действовала дивизия СС «Адольф Гитлер». Танки «Пантера» у Прохоровки не сражались, продолжая действовать на обоянском направлении. Советская историография по идеологическим мотивам заменила «Пантерами» трофейные Т-34, которые на самом деле были в составе немецкого подразделения.

Советская сторона выставила против гитлеровцев у Прохоровки 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова (826 танков и САУ). Армия Ротмистрова была усилена двумя отдельными танковыми корпусами. Также в сражении участвовала 5-я гвардейская армия А. Жадова.

3. Сражение

12 июля в 8:30 утра после артиллерийской подготовки советские войска начали наступление на Прохоровку. В первом эшелоне атаки шли четыре танковых корпуса. С немецкой стороны насчитывалось до 500 танков и САУ, включая 42 «Тигра». Утреннее солнце светило прямо в глаза гитлеровцам, так что наши танки имели на первом этапе сражения определенное преимущество. Но несмотря на то, что советский удар был достаточно внезапным, танки были встречены плотным огнем противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Неся тяжелые потери, советский 18-й танковый корпус прорвался к совхозу «Октябрьский» и захватил его. После этого произошло столкновение с крупными силами немецких танков, среди которых имелось и 15 «Тигров». В жестоком встречном бою советские части сумели оттеснить немцев за поселок Васильевский, однако из-за потерь продолжить наступление не смогли — и перешли к обороне.

Около 9 часов утра начались упорные бои в окрестностях Прохоровки – у совхоза «Октябрьский», возле поселка Прелестный, восточнее населенного пункта Ивановские Выселки и по обеим сторонам железной дороги. Фактически ни одна сторона не имела серьезного продвижения, сражение будто бы «забуксовало».

В это самое время на участке местности юго-западнее Прохоровки, между поймой реки Псел и железной дорогой, развернулся грандиозный встречный танковый бой. Немцы пытались прорваться через этот участок, чтобы вырваться на оперативный простор и начать наступление на Курск, а советские силы, как уже упоминалось, именно здесь наносили контрудар по гитлеровской армии. Общее количество танков, бившихся с обеих сторон, составляло 518 машин, причем количественное преимущество было на стороне РККА. Из-за высочайшей плотности наступающих сил боевые порядки противников быстро перемешались. Советские танки, имея преимущество в маневренности, могли быстро сближаться с немецкими для ведения максимально эффективного огня, а немецкие «Тигры» и модернизированные Pz-IV  имели лучшие орудия, позволявшие бить на поражение с дальних дистанций. Поле скрылось в дыму разрывов и пыли, поднятой гусеницами боевых машин.

Менее крупное, но столь же жестокое танковое сражение разгорелось в районе поселка Калинин около 13:00. Участвовавший в нем 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус имел в составе около 100 машин. Ему противостояло приблизительно столько же танков и самоходок эсэсовской дивизии «Рейх». После длительного и жестокого боя советские танкисты отступили к деревням Виноградово и Беленихино, где закрепились и перешли к обороне.

За 12 июля около Прохоровки на полосе шириной примерно 30 километров произошел целый ряд танковых боев различного масштаба. Главная битва между рекой и железной дорогой продолжалась почти до темноты. К концу дня стало понятно, что ни одна из сторон так и не сумела добиться решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли серьезные потери в живой силе и технике. При этом потери наших войск, увы, были значительно выше. Немцы лишились приблизительно 80 боевых машин (в разных источниках приводятся разные данные), Красная Армия потеряла около 260 танков (также наблюдаются серьезные противоречия между источниками информации).

 4. Итоги

Наверное, сражение под Прохоровкой можно сравнить с битвой у Бородино в 1812 году. Разница только в том, что войска русской армии после этого были вынуждены отступить, а Красной Армии удалось остановить наступление гитлеровцев, лишившихся почти четверти своих танков.

Благодаря героизму советских бойцов немцы не сумели продвинуться дальше Прохоровки, и всего через несколько дней началось решительное наступление Красной Армии, выбившее стратегическую инициативу из рук фашистов. После Курской битвы окончательно и бесповоротно стало ясно, что полное поражение нацистской Германии — только вопрос времени.

Рейд Николая Барышева. 1942 год

Использование трофейной техники в боях — нормальное явление для любой армии мира. Конечно, при условии, что захваченные боевые машины не являются безнадежно устаревшими или откровенно плохими. Во время Великой Отечественной войны как Германия, так и СССР вполне охотно использовали технику «вражеского» производства.

Эпизод, о котором рассказывается в данном материале, произошел на Волховском фронте ранней весной 1942 года. Главные герои истории — старший сержант 3-й роты 107-го отдельного танкового батальона Николай Барышев, его экипаж и трофейный танк Pz III.

В условиях недостатка техники собственного производства для пополнения бронетанковых частей использование трофейных машин часто было единственным способом пополнить подвижный состав подразделения. Командир 107-го батальона майор Б. А. Шалимов решил собирать и по мере возможности восстанавливать подбитые немецкие танки, когда выяснилось, что его часть практически в полном составе осталась «безлошадной». Командование одобрило инициативу комбата.

3-я рота была полностью укомплектована немецкими танками. Свой Pz III Николай Барышев добыл сам, причем весьма дерзко, уведя его буквально из-под носа у немцев. Танк стоял примерно в 150 метрах от позиций гитлеровцев. Критических повреждений машина не имела. У нее только повредило тяги управления и электроспуск орудия осколками гранат, которые закинули внутрь советские пехотинцы. Барышев и его помощники под обстрелом кое-как сумели починить и завести танк. А потом уехали на нем из зоны досягаемости немецкого огня.

Во время локального наступления на населенные пункты Веняголово и Шапки, расположенные недалеко от реки Мга, взвод трофейных Pz III сопровождал две роты горных стрелков. Отсутствие радиосвязи стало причиной того, что два танка потерялись. Связь вообще была серьезной проблемой в Красной Армии, особенно в начале войны. Радиостанций, выпускаемых советской промышленностью, не хватало даже на обеспечение отечественных танков, что уж говорить о трофейной бронетехнике. А «родные» рации немецких машин были либо разбиты, либо с ними не умели работать бойцы. Поэтому не стоит удивляться, что взвод Барышева не имел возможности координировать свои перемещения.

Барышев, проведя свой Pz III по заболоченному лесу, атаковал и помог уничтожить немецкое охранение, затем форсировал вместе с пехотой Мгу и после этого помогал нашим бойцам удерживать участок дороги Веняголово — Шапки, нарушая тем самым снабжение гитлеровцев. Одновременно с обороной советские войска проводили контратаки, нанося немцам довольно чувствительный урон. В ходе одной из атак был захвачен склад боеприпасов. Это было очень кстати для сержанта Барышева, расстрелявшего немалую часть снарядов своего танка.

В ночь на 10 апреля немцы вели постоянный артобстрел позиций советских войск, прорвавшихся за Мгу. Осколком, залетевшим в приоткрытый люк, сержант Барышев был легко ранен. Пехоте, не имевшей возможности укрыться за броней, было тяжелее: она несла серьезные потери. На рассвете к нашим подошло подкрепление — лыжный батальон. Благодаря свежим силам удалось отразить немецкую атаку, состоявшуюся около полудня. Гитлеровская пехота при поддержке одного танка пыталась напасть из леса и с дороги со стороны деревни Шапки. Благодаря сержанту Барышеву и заместителю политрука Закрою, стрелявшему из отбитого у немцев противотанкового орудия, танк уничтожили. В этот день немцы атаковали еще три раза. С большими потерями их атаки были отбиты.

11 апреля немцы подвели свежие силы и взяли советских бойцов в полукольцо. К этому времени из двух батальонов пехоты в живых оставалось всего около 150 человек.

12 апреля, после артобстрела немцы пошли в решительное наступление. Против горстки наших бойцов и одного среднего танка шли шесть Pz III и пехота противника. Через несколько часов упорного боя стало ясно, что оборону не удержать. Более того, немцам удалось сомкнуть кольцо вокруг советских храбрецов. Осколками была уничтожена последняя исправная радиостанция лыжного батальона. Помощи ждать не приходилось. Барышев собрал двадцать три человека, оставшихся в живых, и повел их в сторону линии фронта. Она была совсем рядом — километрах в пяти. Но с одним танком и двумя десятками усталых, измученных людей прорваться через нее было очень трудно. Да что там — почти невозможно! Но и сдаваться наши бойцы не собирались.

Сержант Барышев решил, что пехоту надо доставить к просеке перед самой рекой Мга, за которой были уже позиции Красной Армии. А затем — дать возможность бойцам самостоятельно перебраться через реку, при необходимости прикрывая их огнем.

То, что у наших был немецкий танк, неожиданно сыграло на руку. Когда окруженцы вышли к просеке, Барышев отважно вывел танк прямо к немцам. Так как гитлеровские опознавательные знаки на машине еще не были закрашены, советский PZ III был принят гитлеровцами за своего. Барышев, отвлекая внимание, демонстративно буксовал на просеке, сдавая то вперед, то назад. А за ним, прикрываясь танком, пробирались к воде наши пехотинцы. Немцы заметили их слишком поздно и успели дать вслед всего несколько выстрелов. Двое или трое бойцов скрылись под водой, пораженные пулями. Остальные перебрались через реку. А вот танк в этом месте переправиться не смог — мешала слишком большая глубина.

Место, где можно было переправиться, находилось примерно в километре. Там на карте был обозначен брод. Барышев повел танк по лесу, прямо через боевые порядки немцев. Он проезжал мимо окопов, противотанковых орудий, танков. Ему махали руками, думая, что приветствуют товарища по оружию. Несколько гитлеровцев даже залезли на броню. Особо нахальные рылись в багажном ящике, хохоча над увиденными там полушубками и валенками. Молодые немецкие солдаты всерьез приняли пожитки советских танкистов за трофейное добро.

Когда танк Барышева свернул к реке, немцы соскочили с брони, издавая удивленные возгласы. И одновременно Барышев обнаружил за собой погоню — какие-то два немецких танковых экипажа решили, что этот Pz III слишком подозрителен. Чтобы не быть подбитым русской противотанковой артиллерией, сержант Барышев отправил двоих из своего экипажа предупредить о том, что сейчас будет переправляться. Когда погоня была уже совсем рядом, сержант выставил из люка кусок красной тряпки и направил танк в реку. Ему вслед стреляли, несколько снарядов вскользь ударили по башне. Тут с советского берега ударили пушки. Под их прикрытием Pz III Николая Барышева вышел к своим.

В июле 1927 года Япония приняла и опубликовала так называемую «Политическую программу в отношении Китая». Этот документ декларировал, что Монголия и Маньчжурия являются предметом особого интереса Страны восходящего солнца. Буквально через несколько дней генерал Танака Тиити вручил японскому императору меморандум, в котором уже без всяких дипломатических экивоков говорилось: «Для того чтобы покорить Китай, мы должны прежде покорить Маньчжурию и Монголию. Для того чтобы покорить мир, мы должны прежде всего покорить Китай».

Неизбежным и чрезвычайно важным этапом осуществления своих воинственных замыслов в Японии полагали военный разгром СССР. Однако в конце 1920-х годов страна была не готова к такому глобальному конфликту. Поэтому японцы решили на данном этапе ограничиться завоеванием Маньчжурии.

В это время в японской армии возникло так называемое «молодое офицерство», которое составляли выходцы из городской и деревенской мелкой буржуазии. Эти люди были весьма агрессивно настроены и считали японскую государственную политику недостаточно решительной. Зато им самим решительности было не занимать. С 1930 года «молодыми офицерами» был совершен ряд попыток переворота и политических убийств. Террор и активная пропаганда привели к росту военных настроений в Японии. В сентябре 1931 началось вторжение в Маньчжурию.

К 1 марта 1932 года оккупация Маньчжурии была завершена. На ее территории было создано государство Маньчжоу-го, формально возглавляемое императором Пу И. Реальной власти император не имел, страна целиком и полностью следовала политическому курсу Страны восходящего солнца. Посол Японии в Маньчжоу-го, командующий Квантунской армией, имел право наложить вето на любое решение «марионеточного» императора.

Вскоре после оккупации Маньчжурии Япония предъявила Советскому Союзу претензии на территории возле озера Хасан и реки Туманная. С 1934 по 1938 годы было совершено 231 нарушение границы со стороны японцев, из которых около 35 вылились в серьезные боевые столкновения. В конечном счете японцы дважды — 9 и 20 июля — вручали советскому правительству ноту с требованием немедленно покинуть спорные территории. Нота была отклонена, и 29 июля японцы напали на советские войска. В ходе конфликта, продолжавшегося до 11 августа 1938 года, Красная Армия хоть и допустила ряд досадных ошибок, однако нанесла японцам решительное поражение.

Поражение в боях у озера Хасан пошатнуло авторитет японской армии. Военщина, в руках которой фактически находилась власть в стране, не могла допустить такого развития событий. Эхо последних выстрелов хасанского столкновения еще не успело затихнуть в маньчжурских сопках, а Токио уже готовило планы нового нападения на СССР, значительно более масштабного, чем только что завершившийся конфликт.

Победоносная кампания была необходима Японии не только для того, чтобы вылечить раненое самолюбие. Еще в 1936 году Советский Союз подписал с Монгольской Народной Республикой пакт о взаимопомощи. В соответствии с этим пактом на территории Монголии базировался 57-й особый корпус РККА — крупная группировка советских войск, состоявшая из более чем 30 тысяч человек, 265 танков, 280 бронемашин, 107 самолетов, а также большого количества вспомогательной техники и артиллерийских орудий. Японцы строили недалеко от границы с Монголией ветку железной дороги, и такое соседство их совершенно не радовало. Кроме того, СССР оказывал военную помощь Китайской Республике, которую Япония очень хотела завоевать.

2. Конфликт начинается

Япония успела разработать два варианта плана нападения на Советский Союз. Но воспользоваться ими Квантунской армии так и не довелось. Бои начались не в начале 40-х годов, как рассчитывали военачальники Страны восходящего солнца, а в мае 1939 года.

В своей начальной стадии конфликт у Халхин-Гола был как две капли воды похож на стычку у озера Хасан. Только в этот раз территориальные претензии Япония предъявила Монголии, а не СССР. Точнее, претензии были предъявлены со стороны маньчжурских властей. Но, как уже указывалось ранее, Маньчжоу-го не имело права на самостоятельную политику. Так что фактически именно Токио потребовало от Монгольской Народной Республики переноса границы между ней и Маньчжурией на реку Халхин-Гол, хотя по всем документам пограничная черта проходила восточнее на 20-25 километров. Возражения монгольской стороны, равно как и предъявленные документы, подтверждающие правильность расположения границы, Япония проигнорировала. Начались вооруженные провокации, как и на Хасане. Только масштаб их был куда серьезней. Если в 1938 году японцы нарушали рубежи СССР небольшими группами, то в Монголию врывались подразделения численностью до батальона личного состава. Фактически конфликт уже начался, хотя официально война объявлена не была.

11 мая 1939 года считается датой начала первого этапа противостояния у Халхин-Гола. В этот день отряд японо-маньчжурской кавалерии численностью около 300 человек при поддержке 7 бронемашин напал на монгольский пограничный отряд около Номон-Хан-Бурд-Обо. Уничтожив около 20 пограничников, нападающие вышли на восточный берег реки Халхин-Гол.

С 14 мая развернулись активные действия японской боевой авиации. Атакам с воздуха подвергались пограничные заставы и военные аэродромы. Командовал воздушными силами Японии в зоне конфликта известный летчик-ас Моримото. Пока работала авиация, Квантунская армия спешно перебрасывала к месту боев дополнительные силы. Предусмотрительные японцы хорошо подготовились: на территории Маньчжурии для солдат были заблаговременно построены казармы, для боеприпасов и снаряжения — склады.

3. Развитие событий

Получив сведения о сосредоточении войск противника, штаб 57-го корпуса РККА приказал усилить охрану государственной границы Монгольской Народной Республики. К исходу дня 29 мая в район боев подошли передовые части 9-й мотоброневой бригады. При этом техника прошла своим ходом около 700 км, что для тех времен было весьма впечатляющим показателем. Также к границе был подтянут 149-й стрелковый полк. Но, несмотря на это, японские войска имели превосходство над объединенными монгольскими и советскими частями в 2,5 раза в живой силе и до 6 раз в бронемашинах. В танках перевес был на стороне СССР — 186 против 130.

Ранним утром 28 мая японцы начали наступление большими силами. Их целью было окружение и уничтожение советско-монгольских частей на восточном берегу Халхин-Гола. Атаку поддерживало около 40 самолетов, наносивших бомбовые удары по переправам, тылу и расположению советских и монгольских подразделений. Весь день шли упорные бои. Японцам удалось выдавить со своих позиций части монгольской кавалерии, а также сводный отряд старшего лейтенанта Быкова, оборонявшийся вместе с ними. Советско-монгольские войска отошли в холмы недалеко от устья реки Хайластын-Гол (приток Халхин-Гола). Осуществить окружение японцам не удалось. При попытке переправы огнем советской артбатареи лейтенанта Бахтина японцам был нанесен серьезный урон. Атака Квантунской армии захлебнулась. Удалось захватить японскую штабную карту, на которой было обозначено расположение японских войск. Также карта прямо указывала, что бои идут именно на монгольской территории, следовательно нападение японцев следует рассматривать именно как агрессию, а не попытку восстановить справедливость.

29 мая накал боев не уменьшился. Силы РККА и монгольской армии перешли в контрнаступление, поддержанное двумя дивизионами артиллерии. К вечеру японцев отбросили на 2 километра от реки. Только убитыми японская армия потеряла более 400 солдат и офицеров, было захвачено немало трофеев.

Первые серьезные бои показали, что сил для отражения японской агрессии у Халхин-Гола сосредоточено недостаточно. Началась концентрация подкреплений. Подошла советская танковая бригада, 3 мотоброневых бригады, моторизованная стрелковая дивизия, тяжелый артиллерийский дивизион, монгольская кавалерийская дивизия и более 100 истребителей. На линии государственной границы МНР было выставлено боевое охранение.

После этого в течение всего июня наземных боев не велось. Зато развернулось крупное воздушное сражение. Пока советские и японские летчики бились за небо Монголии, сменился командир 57-го особого корпуса. Вместо Н.Ф. Фекленко, чьи действия сочли недостаточно решительными, был назначен Г.К. Жуков, в будущем — легендарный советский полководец.

4. Завершающий раунд

К июлю японское командование разработало план дальнейших действий, называвшийся «Второй этап номонханского инцидента». Он предусматривал сильную атаку правым флангом японских сил с целью окружения и уничтожения советско-монгольских войск. Командир японской группировки генерал-лейтенант Камацубара писал в приказе, что боевой дух противника низок, и пришла пора нанести решительный удар.

2 июля началось японское наступление. После артиллерийской подготовки пехотные и танковые части правого фланга под командованием генерала Ясуоки пошли в бой первыми. Японцы сразу же ввели в бой около 80 танков, оттеснив части советского охранения на юго-западе.

В ночь с 2 на 3 июля вторая атакующая группировка, которой командовал генерал Кобаяси, форсировала Халхин-Гол и после жестоких боев заняла гору Баин-Цаган. Выбив противника, японцы немедленно принялись укрепляться, строить блиндажи и рыть окопы. Японские пехотинцы на руках втаскивали на гору противотанковые и дивизионные орудия.

Захват господствующей высоты давал возможность японцам нанести удар в тыл обороняющимся советско-монгольским войскам. Понимая, что положение складывается критическое, Жуков бросил в бой заблаговременно созданный подвижный резерв. Без разведки и пехотного сопровождения, прямо с марша, в атаку пошла 11-я танковая бригада. Ее поддерживали бронеавтомобили монгольских войск, а также авиационные части.

Удар советских танкистов, сопровождаемый огнем всей имеющейся в наличии артиллерии и воздушными атаками, потряс японцев. Они еще не успели развернуть организованную оборону, однако все равно держались изо всех сил. Усилив артиллерийский огонь, они сумели подбить 15 советских танков. Вообще, без пехотной поддержки танковой бригаде было очень тяжело. Только к середине дня с запада ударил 24-й пехотный полк. Танки и пехота, несмотря на яростное сопротивление, упорно продвигались вперед. Японцы оказались замкнуты в полукольцо и оттеснены практически к самой вершине горы. Здесь оказались зажаты все японские войска, переправившиеся на западный берег Халхин-Гола. С обеих сторон в бою участвовало около 400 танков, более 800 артиллерийских орудий, несколько сотен самолетов.

В 15 часов 5 июля японцы не выдержали натиска и начали беспорядочно отступать за реку. Из-за преждевременного взрыва понтонного моста японскими саперами, много солдат и офицеров утонули, пытаясь спастись вплавь. Только двухметровая глубина Халхин-Гола и болотистые берега помешали нашим танковым частям преследовать врага.

Решение Жукова об атаке японцев с ходу изначально вызвало немало возражений и претензий. Однако по итогам было признано, что в сложившейся ситуации оно было единственно возможным. После разгрома у Баин-Цагана японцы больше не рисковали переправляться на западный берег Халхин-Гола.

Жуков начал готовить наступление. 57-й особый корпус был развернут в 1-ю армейскую группу под командованием Г.М. Штерна. Стали подтягиваться новые войска – пехотные дивизии и танковые бригады. В результате к началу наступления РККА группировка Жукова имела в наличии около 57 тысяч человек, более 500 орудий и минометов, 498 танков и 516 самолетов.

Японцы также накапливали силы, рассчитывая атаковать 24 августа. Одновременно с концентрацией живой силы и техники велись работы по возведению оборонительных сооружений.

20 августа советские войска пошли в наступление, на 4 дня упредив японцев. Удар был настолько неожиданным, что в течение первого часа в ответ не прозвучало ни одного артиллерийского выстрела. Командование японской армии не смогло сразу определить направление главного удара: предполагалось, что советско-монгольские войска наступают равномерно по всему фронту. На самом деле, главный удар был нанесен южной группой войск. Ошибка японского командования привела к тому, что при сильной обороне центра японцы не смогли надлежащим образом защитить фланги. В результате 26 августа 1939 года советские войска полностью окружили 6-ю армию японцев. Попытки деблокировать окруженную группировку провалились.

28 августа началось подавление японского сопротивления в районе высоты Ремизова — последнего узла обороны. К тому времени была почти полностью выведена из строя артиллерия японцев, у них оставались только минометы и пулеметы. Около 400 японских солдат, пытавшихся ночью пробиться из окружения, были полностью уничтожены в яростной схватке, дошедшей до рукопашной.

К утру 31 августа территория Монголии была полностью очищена от японских войск. После этого наземные бои снова затихли, зато возобновились воздушные сражения. Но и здесь Япония успеха не добилась, потеряв около 70 самолетов при 14 сбитых советских. Осознав свое поражение, японцы попросили о перемирии, которое было подписано 15 сентября 1939 года.

Одним из важнейших итогов советской победы на Халхин-Голе следует считать то, что японцы так и не напали на СССР во время Второй мировой войны. Даже требования Гитлера не добавили им решимости. Поражение привело к правительственному кризису в Японии.

Из негативных последствий для СССР следует отметить, что победа советских войск заставила военных излишне оптимистично относиться к уровню готовности Красной Армии к войне. В 1941 году за это пришлось заплатить дорогую цену. Тем не менее, триумф советского оружия на Халхин-Голе, вне всякого сомнения, заслуживает уважения и гордости потомков.