ч. 1 Тяжелая жизнь диджеев
Тащить на своих хрупких женских плечах бремя в виде бойфренда-диджея, хоть и почетно, но отнюдь не легко. Справляются далеко немногие.
Конечно, повстречать диджея можно хоть в супер-маркете в Бибирево или в аптеке, когда он покупает витамины или пачку презервативов. Но чаще бывает так: ты приходишь в клуб за развлечениями, неожиданно втрескиваешься по уши в бога танцпола уходящей ночи и начинаешь его осмысленно кадрить. Ну, или он тебя. Но прежде, чем вступать в какие-то личные, серьезные отношения с диджеем – человеком нелегкой профессии, рекомендуем ознакомиться с некоторыми особенностями данного союза, с которыми, наверняка, придется иметь дело.
Например, ты - дневной житель, т.е. работаешь или учишься днем, а ночами спишь, как все нормальные люди. Тебя рубит в час ночи, потому что в 8 утра нужно уже вставать и весь день заниматься делами. У твоего возлюбленного, если он профессиональный диджей и зарабатывает на жизнь только этим, все с точностью до наоборот – он работает и живет ночью, а днем отсыпается. Встает в полдень, долго шарится по квартире, сметая все, чем ты забила вечером холодильник, потом долго возится с пластинками: слушает, например, новые релизы или записывает очередной микс, собирает сумку и ближе к ночи снова уезжает. Даже если твой бойфренд работает в клубе не каждую ночь, то, как правило, по ночам у него все равно бессонница – просидит до утра за компьютером или простоит в наушниках над вертушками. В лучшем случае все, на что ты можете рассчитывать, - это утренний секс и совместная чашка кофе.
Не малую часть заработанных денег твоя пассия, безусловно, будет тратить на пластинки, за которыми будет носиться сломя голову по всему городу или заказывает через Интернет, а потом каждый день ходить на почту в ожидании посылки от заграничного лейбла или магазина. Если твой друг не дружит с наркотиками и особо не пьет алкогольные напитки, пребывая в клубе, то считай, что тебе и вашему семейному бюджету дико повезло, потому что в противном случае в статьях его расходов появился бы еще один жирный, неприятный пункт – допинги.
Любой хороший диджей, а каждый диджей, в идеале пытается быть именно таким, должен быть востребован, т.е. промоутеры, как местных, так и региональных клубов, должны приглашать его играть. Если тебе удалось охмурить известного диджея, то он часто будет уезжать на гастроли. К этому нужно быть готовой. Тогда тебе придется мириться не только с его ночным отсутствием, когда он играет в одном из местных клубов, но и с его периодическим, иногда довольно длительным отсутствием в городе. Отличный способ проверки подлинности чувств и нервов на прочность. Придется отпускать, верить, а что тебе еще остается, и ждать…

ч. 2 А он вернется, подарит букет цветов, завалится спать, проснется вечером, поест, ночью опять поедет играть в какой-нибудь местный клуб, а через два дня снова соберет сумку и умотает в другой город на очередные гастроли. Конечно, ты можешь, как хвостик, всюду мотаться за ним. Может, ему даже будет приятно такое внимание и забота с твоей стороны, но, к сожалению, твои временные возможности ограничены: 5 дней в неделю ты должна ходить в институт или на работу. Выхода два: либо бросать все к черту и мотаться вместе с ним по гастролям, либо просто отпускать его, веря на слово. Но прежде, чем разрушить то, что какое-то время строила, хорошенько подумай, стоит ли игра свеч.
Рано или поздно ревность в неспокойном женском сердце все равно одержит верх. Какая же это любовь, если в сердце нет места ревности? Начнется тайная проверка записной книжки его мобильно телефона на предмет женских телефонов и sms-ок, обыски карманов и т.д. Мужчины этого дико не любят, диджеи – не исключение. Периодически ты прицепом станешь отправляться вместе с ним в клуб, и дремать полночи за столиком рядом с вертушками, время от времени, кося глазом на особ женского пола, атакующих твоего ненаглядного. После сета вместе поплететесь домой, упадаете в кровать… Но он-то будет спать до полудня, а тебе в 8 утра вставать… Долго не протянешь.

7 признаков того, что диснеевский мультик Винни Пух пропагандирует наркотики

1. Ослик Иа-Иа - ему всё по барабану, у него замедленные реакции и выраженное отсутствие мотивации - конопля. 2. Пятачок - всего боится и страдает манией преследования - грибы. 3. Кролик - везде суёт свой большой нос, всё ему надо - кокаин. 4. Тигра - не может стоять спокойно, постоянно прыгает и кричит никогда не уставая - экстази. 5. Кристофер Робен может разговаривать с животными - употребляет галлюциногены. 6. Винни Пух - любит сладкое, обладает поистине безграничной фантазией - LSD. 7. Сова - всегда приходит на помощь, если у кого-то "проблемы" - дилер.

«ЧТО ЗА ХРЕНЬ ТЫ НЕСЕШЬ, ЧУВАК?» Читая эту книгу, не следует забывать, что сущность клаббинга — веселье в компании других людей. Все, что я говорю о нем, вытекает из этого простого социального факта. Однако веселье, связанное с клаббингом, сильно отличается от других радостей современного мира. Хотя клаббинг является неотъемлемой частью британской культуры, в ее рамках он все же выделяется как очень специфичное общественное пространство. Интенсивность наслаждения, которое можно испытать в клубах, делает клаббинг чувственной крайностью, бросающей вызов традиционной британской морали. Христианство и особенно протестантизм всегда относились с крайним недоверием к наслаждению, ибо считалось, что его природа демоническая, что оно отвлекает людей от Бога и труда и, следовательно, его необходимо жестко контролировать. Клаббинг почти полностью противопоставляет себя такой позиции. Его практика сыграла важную роль в переориентации социальных и индивидуальных взглядов на опыт получения удовольствия. Удовольствие приобретает все большее значение в качестве ориентира человеческой жизни. Социальные рамки, ранее сдерживавшие удовольствие посредством ограничений на проявления чувственности, накладывавшихся моральными правилами, ослабли. Это произошло отчасти и под влиянием клаббинга, поскольку он облегчил доступ к ницшеанскому дионисийскому началу вместо аполлонического начала порядка, структурирующего наш каждодневный опыт. В настоящей книге я исследую ряд сил, воздействующих на здравое, благопристойное и разумное тело, структурирующее нашу дневную жизнь. Самая важная из них — габитус. Данный термин заимствован из трудов видного французского социолога П. Бурдье, изучавшего то, как культуры структурируют тела их носителей через навязывание практик. Такие практики внедряют кодированные идеологические и социальные ценности культуры в плоть и, таким образом, склоняют носителей той или иной культуры к ее воспроизведению. Именно габитус пробуждает в нас чувство вины после нарушения какого-либо правила своего общества. Вот почему мужчины ведут себя по-мужски, а женщины — по-женски. Вот почему определенным классам свойственны некоторые общие социальные черты, такие как, например, соблюдение диеты или страсть к футболу, а не регби. Бурдье демонстрирует, как все эти несравнимые, казалось бы, феномены можно связать воедино благодаря идее габитуса. Вот что пишет сам П. Бурдье: Габитус — это генеративные принципы определенных и отличительных практик: пища рабочего и особенно его поведение за столом, его развлечения, его политические взгляды и способы их выражения систематически отличаются от соответствующих видов деятельности фабриканта. Но габитус — это также классифицирующие схемы, принципы классификации, принципы восприятия и разделения, разнообразные вкусы. Они проводят грань между добром и злом, правильным и неправильным, изысканным и вульгарным, и так далее... [Bour-dieu P. 1998:8]. Из-за габитуса одни вещи кажутся верными, а другие — неправильными, некоторые естественными, иные — странными. Он существует как сфера безусловного знания, созданного смесью практик и эмоциональных моделей, которые мы воплощаем по мере взросления внутри культуры. Именно поэтому явления вроде гомосексуальности долго воспринимались с глубоко укоренившимся чувством нравственного отвращения, кажущимся сего-дня смехотворным. Впрочем, до сих пор встречаются люди, утверждающие, что у них нет ничего против гомосексуальности в принципе, но что они чувствуют дискомфорт при виде парочки обжимающихся парней. Такова истинная сила габитуса, представляющего собой не просто идею, но телесное состояние, связанное с идеей, наделяющее ее чувственной силой и придающее ей безусловный статус. Реальное социальное изменение происходит лишь тогда, когда на телесном уровне меняется габитус. Идея может быть первым шагом инициации изменения, но пока она не воплотится и не обретет материальное состояние, она будет существовать главным образом в сфере языка, ведя бледное культурное существование. Я покажу, как интенсивность чувств, генерируемых клаббингом, создает альтернативное тело, в котором структурирующие рамки габитуса временно стираются, а на их месте возводится измененный социальный мир. Разумеется, люди посещают клубы не по этой причине. Едва ли они думают: «Так, ладно, пойду сотру свой габитус». Это непредусмотренное следствие употребления наркотиков, танцев и пребывания в толпе. Воздействие такого опыта на людей возрастает по мере того, как во-площенный клаббинг испытывает тела, завещанные людям их собственной культурой, тем самым изменяя траекторию их движения в социуме и отношение к символическим и идеологическим рамкам, в которых заключен данный социум. Этот процесс может быть сложным, в нем есть свои опасности, недоразумения и тупики. И все же мои информанты соглашались с тем, что риск, на который они порой шли, был оправдан, поскольку клаббинг добавил их жизни ценности. Для понимания действия габитуса я начал изучать биологические и когнитивные структуры, наделяющие его силой. Мое исследование опирается на работы ученых-нейрокогнитивистов А. Дамасио [Damasio A.1994, 1999] и Ж. Леду [LeDoux J.1999], исследовавших роль тела и эмоций в структурировании сознания. Их понимание связи между телом и разумом позволило мне воспользоваться идеями Бурдье [Ibid.], разделить габитус на две составляющих и рассмотреть каждую из них как особую форму воплощенного знания. Я исследую отношения между телом и сознанием, особенности организации эмоциональной системы памяти, а также связи между сферой плоти и миром знаков. Данный подход открыл мне дверь за пределы клубного пространства — во втором разделе настоящей книги я исследую более широкое воздействие клаббинга на нашу социальную и культурную жизнь. Первый раздел книги основан на глубинных интервью с информантами и на собственных наблюдениях, сделанных в клубах. Я также использовал плоды работ социологов-теоретиков, включая М. Фуко [Foucault M. 1977] (особенно его понятие «взгляда» 1) и Э. Гофмана [Goffman E. 1990], чтобы исследовать социальные ограничения, накладываемые на тело, а также те способы чувственного выражения, которые современная культура одновременно терпит и порицает. Именно эти ограничения в основном стираются при клаббинге, и их исчезновение обусловливает появление в ночи сложных тел и даже сложных эго. Впрочем, главным образом я тусовался в компании других клабберов, являющихся, конечно, подлинными экспертами в данной области. Я танцевал и смеялся, смотрел и общался, колбасился и скрежетал зубами. Я ходил на pre-party и after-party, беседовал ночи напролет с классными чуваками и встретил немалое число рассветов. Именно общественное возбуждение от клаббинга (неустойчивые чувственные знакомства, завязываемые ночью, которую люди хотят прожить на всю катушку) оказало сильнейшее воздействие на меня. Я прошел от центра клаббинга к его периферии, где он наиболее дик и где определяющие нашу обыденную жизнь правила мира откровенно отвергаются. Это царство самовыражения и вдохновения, заговор ради наслаждения, основанный на гедонизме, вышедшем за пределы удовлетворения личных потребностей и ставшем цепочкой социальных и индивидуальных экспериментов, вызванных знакомством с обжигающими чувственными крайностями.