Копейки в свинье не решают проблем,

Ведь нечего больше решать, по сути.

Кругом осмотрись: больше нет общих тем.

Теперь мы не боги, и даже не судьи.

Чаинки на дне опустевшей пиалы –

Вот всё, что останется мне на память.

Опавших волос твоих, пегих, лианы

Находкой назойливой глаз мой изранят.

Количество фибр в наших душах не может

Равняться флюидам былого влеченья.

Сосуды пустеют, сомненья не гложут.

Осталось нам плыть по раздельным теченьям.

Копейки в свинье не решают проблем.

Свинья без копеек же – вовсе убого.

Заветрится на пироге твоём крем.

Разрезать ведь некому. Это надолго.

Цокают дней каблуки пунктиром

По серому календарю верно.

Ночи никчёмными снами с полжизни

Транжирятся на подсознания бредни.

Давит на плечи мещанства поклажа,

Утяжеляясь под градом стремлений

Не опоздать и успеть первым,

Или последним, но с вывеской «Гений».

Ты крутишь педали, не подозревая,

Что финиша не было, нет, и не будет.

Ты давишь колёсами солнечных зайцев,

Ты Богу хамишь, но лижешь зад людям.

Забыв своё имя и возраст, отныне

Ты смотришь под ноги, чтоб не оступиться,

Чтоб дышащие тебе в спину тупицы

Не смели погнуть колёс твоих спицы…

Дитя предрассудков, ты матрица нормы.

Ты пряник. Ты глянец. Ты VIP -прототип.

Пусть только посмеет отставший засранец

Сказать, что ты жалкий посредственный тип!..

Отшаркали дней каблуки глухо

По рваному календарю мерно.

Пылится в коробке вывеска «Гений»

С клеймом «Контрафакт». Ты хотел её, верно?

Тает моя тоска

Кубиком твоего льда

В нашем с тобою коктейле

Мятного дежавю.

Пульсы твои ловлю.

Взгляд свой перекроЮ,

На поцелуи пальцев

Я его распущу.

Ты наплетёшь байки

О былом исподлобья.

Я обречён верить:

Миф твой – моя подпитка.

Ты устаёшь стараться

Выглядеть безупречно.

Остынет в моей ладони

Номер твой на визитке.

Четырнадцать. Январь. Ореховые ноты.

Никчемно-обязательный настрой.

Две тысячи и десять. Что ты?

Отметка на шкале или рубеж лихой?

Две тысячи и десять. Много?

Почти достаточно, чтоб подвести итог.

Четырнадцать. Январь. Недолго.

Уроков всех не вынести мне в срок.

Четырнадцать. Январь. Усталость.

Бледнеют отпечатки на стекле.

Пятнадцать сигарет осталось,

Чтоб до утра не вспомнить о себе...

Скулят горчицею виски.

Дремота борется с ознобом.

В глазах зыбучие пески.

В них тлеют краски, мимоходом

Застрявшие в зрачках в тот день,

Когда хандрить вдруг стало лень,

И тупо захотелось света,

Что ароматом вкрался в мозг,

Который вдруг, увы, "промозг"

И тщетно ждёт опять привета

Сквозь телефонную плетень…

Палёный виски, дым с ментолом…

Пилюли крошатся со стоном.

Проснулся! Выдох… Добрый день?

Твой финиш будет скорым, невнятным и глухим.

Останется лишь метка мне на карте сновидений.

Туда стремиться реже буду я, когда иных стремлений

Приоритет возобладает в срок…

Повешу вновь замок на скомканное сердце.

Забуду код нарочно, сменив его на ноты.

Столкнут ли вновь нас эти повороты?

Быть может. Знает только Бог.

Пыль пройденных кривых дорог в тканях моей души
Не дает мне вновь обрести розовые очки.
Впереди тропа с поседевшей крапивой.
Мне привычней давно линзы цвета индиго...

А снег опоздал, ведь пыль уже свыклась 
С участью серой пропитки для ног.
Ты не успел. И след твой размытый
За бледный ландшафт зацепиться не смог.

Тебя не зацепят. Цены не озвучив,
Они не случились. Банальная масса.
Ты их не запустишь. И зимнею трассой
Протащит тебя, как всегда, мимо кассы.

Тоскою ванильной упьешься до марта.
Забудешь законно свои повороты.
Ты будешь смеяться над жизненной картой,
Что выпала как-то из синей колоды…