– Посмотрите, люстра какая! Итальянский дизайнер…


Поэт сокрушённо посмотрел на объект. Объект не имел никакой более или менее определённой формы, но в пространстве под потолком занимал объём шара. Практически полностью он состоял из покалеченной проволоки, узких и длинных металлических пластинок, ломаных тонких пружин и непонятно чего ещё. И, казалось, весь это комок… прямо сказать, металлического мусора, каким-то совершенно случайным образом зацепился, опутал вполне аскетический провод с патроном и вкрученной в него мутно-белой лампочкой…

Объект был ужасен. В классическом интерьере дома он имел вид, без преувеличения… мусорной кучи. Лаковый блеск медных изгибов нисколько не спасал, а лишь придавал мусорной куче вид – как после дождя. Но!

В глазах поэта не только теплилось выражение, будто ему совсем не страшно и даже приятно жить в доме с мусорной кучей на потолке. Он смотрел каким-то невообразимым взглядом, и – как бы поверх объекта. Казалось, поэт настолько счастлив, что взгляд этот, вопреки всей его странности, давал подарившему люстру повод – наивно думать, что подарок пришёлся по вкусу одáренному.

Сто пятьдесят лет со дня своего возведения дом не видел такого убожества и безвкусицы! А поэт был как будто счастлив. Ещё не стемнело, а массивные шторы сдвинули и включили свет, чтобы показать поэту детище итальянского мастера – в рассвете. Было часов пять или шесть: стекленел апрельский воздух и солнце потихоньку карабкалось на форточки верхних этажей. Во влажной прохладе вечереющей улицы всё отчётливей становился каждый отдельный звук, каждый отдельный голос – в открытом окне за шторами.

Тем временем завороженное молчание поэта становилось всё более невыносимым и его нужно было как можно скорее прекратить.

– Так как вам люстра?!

– Простите, задумался, – поспешил ответить поэт, но потом замешкался: люстра была умопомрачительно бездарна и при этом его завороженный взгляд был необъясним, – Знаете, о красоте её говорит даже тень, которую она отбрасывает.

Он выкрутился, хотя ему и не хотелось признаваться: ему нравилась только тень от люстры. Тень была изумительна. Свет мутно-белой лампочки как будто разворачивал лишённые всякого смысла формы изгибов проволоки, медных лент и пружин, и расстилал их на потолке неведомым прекрасным дымчатым цветком. Серый рисунок, ложившийся на потолок, действительно был похож на дым: тени каждого элемента разной глубины стелились, как клубы сигаретного дыма, и разница была только в том, что в данном случае они расходились центробежно во все стороны.

Поэт смотрел на это множество разнородных разнонаправленных линий разных оттенков серого цвета, и только от мысли о том, что если раздвинуть вечерние шторы и распахнуть в доме все двери и окна, это множество дымчатых нитей придёт в движение, он впадал в завороженное забвение. Одна мысль теперь овладела им: надо поскорее вежливо спровадить гостя, дождаться полной темноты и осуществить этот план.

Прошло… неизвестно, сколько времени. Жизнь поэта теперь была совсем не той, что раньше: он забросил стихи, прогулки, даже одиночество. Дни он проводил теперь в мучительном, наркотическом ожидании вечера, когда тень от люстры получается наилучшей, а вечера и добрую часть ночей он проводил в созерцании. И он не замечал, что всё это уже приобретало какой-то болезненный характер.

Но вот однажды один из таких, ставших уже привычными, вечеров, был изначально безнадёжно испорчен неожиданным происшествием. Поэт вошёл в комнату, по привычке выдержал ещё секундную паузу, нажал на выключатель, и… Ничего не произошло: он не увидел на потолке тень от люстры. Собственно говоря, он вообще ничего не увидел, так как свет не зажёгся. Только жёлтый свет дальних комнат из-за двери прорезал маленькую щель в темноте за его спиной. Поэтом овладело чувство безграничной досады и безутешного расстройства. В полу паническом состоянии он бросился искать новую лампочку и фонарь.

Надо сказать, что поэт, ранее любивший только маленький свет: настольную лампу, бра, ну максимум – торшер, – удалил всё это из комнаты как только стал постоянно созерцать тень от люстры. Собственно говоря, и комната эта теперь предназначалась только для такого созерцания.

Забыв обо всём на свете, с фонарём в одной руке и лампочкой в другой, он вбежал в комнату, влез на стол, который стоял прямо под люстрой. Было безумно неудобно: темнота, не хватало как минимум ещё одной руки чтобы держать фонарь или выкручивать старую лампочку. В конце концов, какая-то из ламп упала и разбилась. Поэт попытался наклониться – действие в этом случае совершенно бессмысленное, – но не удержал равновесия: он стоял частично на толстой льняной салфетке, расположенной в центре стола. Рукой с фонарём он зацепился за люстру… И случилось непоправимое! Сам не упал, но вдруг услышал, лязг металла и понял, что он натворил.

С нечеловеческим воплем он выбежал из комнаты –так как будто нечаянно убил человека. На утро его ждала плачевная картина: осколки обеих лампочек, фонаря, порванная салфетка – всё ничто: была покалечена люстра!

Неделю он ходил сам не свой. Комната была закрыта на ключ, в неё никто не входил. Всё осталось в том же беспорядке, как и было на утро после трагедии. Вскоре он решил немедленно переехать отсюда. Вот так всё бросить, продать квартиру с меблировкой и забыть обо всём, что здесь произошло. Он был готов на любой вариант, лишь бы побыстрее. И такой вариант подвернулся неожиданно скоро: ему предложили обмен с доплатой.

Не прошло и дня, как он собрал свои блокноты и готов был к отъезду. Новые хозяева тоже освободили свою старую квартиру не задерживаясь. Он впустил их, отдал ключи, сказал что-то бесполезное и скрылся за дверью. Навсегда…

– Слава Богу, кончился этот ремонт, – сказала женщина, наливая чай.

На город опустился вечер. Было уже глубокое лето. Мужчина, сидевший за новым столом без салфетки, на одном из новых жёлтых стульев, смотрел вверх:

– Слушай, как хорошо, что мы оставили эту люстру… Ну и чудак этот прежний хозяин: упала, лампочка разбилась, так он всё бросил и съехал, – он пригубил чаю, – Посмотри, какая тень от неё.

На потолке красовалась новая, не менее завораживающая тень от люстры.

05.04.2010, 03:37, Гоголь.

  Одиночества… – нет, ведь в душе моей бьётся душа человека.

Одиночества… – нет, ведь моя душа в чьей-то душе.

Одиночество… – есть: мысль летит сиротливой кометой.

Одиночество – есть, ведь в толпе – каждый сам, как мишень.

Одиночества – нет! Ведь мы вечны от века до века!

Одиночество нет даже в самой прекрасной глуши.

Одиночество… – есть, каждый знает, кто пробовал это…

Одиночество… – есть, где-то в сердца глубокой тиши.

Одиночества… – нет. Открывая ступени к рассвету,

«Одиночества нет!» – закричи про себя, и дыши.



13.06.2010, 14:45

Ещё стихи

Как я долго искал эту песню!

А здесь можно посмотреть и скачать клип

Клип - изумительный!

Музыкальные приколы от Техномада. Получить код флешки для вставки к себе в журнал можно тут

Кликаем мышкой и создаем свою мелодию:


Музыкальные приколы от Техномада. Получить код флешки для вставки к себе в журнал можно тут

Предсказатели хорошо ориентируются в различных жизненных ситуациях, включая и самые сложные из них. Именно представители данного типа особенно прозорливы в оценке событий настоящего и прошлого. Им также свойственна незаурядная способность прогнозировать будущее.

Характерно, что Предсказатели способны настолько глубоко прочувствовать глубинные течения человеческой души, что часто замечают эмоции и настроения людей до того, как это замечает сам наблюдаемый человек. Такая проницательность часто смущает и даже отпугивает людей других типов. Предсказатели интуитивно распознают добро и зло в людях, хотя редко способны объяснить, каким образом они достигли такого понимания. Последующие события часто подтверждают их выводы. Представители данного типа обычно хорошо учатся и работают - скромно, без излишнего шума. Они серьезно относятся к своей работе и любят самообразование. При решении каких-либо проблем они часто прилагают даже больше усилий, чем этого требует задача. Они редко являются яркими лидерами, но их скрытое влияние ощущается во всех областях их деятельности.

Очень трудно проникнуть в чрезвычайно богатый духовный мир Предсказателей. Они не делятся секретами с теми, кому не полностью доверяют. Эти люди легко ранимы из-за своей развитой способности углубляться в себя и изучать людей безмолвно, поэтому они и обладают таким свойством, как скрытность. Даже люди, живущие с ними долгие годы, могут вдруг обнаружить совершенно незнакомое им свойство характера.

Предсказатели любят радовать окружающих. Они предпочитают соглашаться с людьми и считают любой конфликт неприемлемым и разрушительным. Раскрепощенное воображение часто приводит их в область искусства: музыка, математические системы, поэзия, драматургия, беллетристика становятся делом их жизни. К слову сказать, Предсказатели – самые поэтичные люди. Нельзя представить человек такого типа, не обладающего интуицией. Это свойство распространяется на людей, события, вещи принимая формы предвидений, предсказаний, вплоть до слуховых и зрительных галлюцинаций.

Предсказатели часто выбирают свободные творческие профессии и предпочитают деятельность, связанную с взаимоотношениями один на один. Например, преуспевающий практик в медицине, психолог, психиатр может быть человеком такого типа. Такой человек может избрать перо орудием труда, и тогда его воображение сделает язык ярким и увлекательным, поэтичным и полным мистических картин, они - мастера метафор, их устная и письменная речь отличается утонченностью, элегантностью и сложностью. Их яркие лингвистические способности используются как для описания людей, так и для общения с людьми. Представитель этого типа пишет всегда для какого-то конкретного лица, творчество для безликой, абстрактной аудитории лишает его вдохновения.

Предсказатель может быть выдающимся врачом, способным входить в душевное соприкосновение с больным исследовать пациента настолько глубоко, что это недоступно врачам других типов. Они наиболее эмоционально ранимы по сравнению с представителями других типов. Врач-Предсказатель скорее всего предпочтет специальность медицинского психолога или психиатра.

Что бы он ни выбрал, ему будет сопутствовать успех благодаря исключительной теплоте, энтузиазму, глубине концентрации, оригинальности, организаторским способностям.

Где бы они ни находились, Предсказатели тонко чувствуют и соблюдают нормы общения с людьми. Они способны выполнять работу, требующую одиночества и концентрации, но так же успешно трудятся в контакте с другими людьми, стремясь при этом к установлению глубоких взаимоотношений.

Эти люди хорошо ориентируются в общественных структурах, да и их собственные взаимоотношения с людьми обычно строятся довольно удачно. Они ценят гармоничный состав трудового коллектива и желают, чтобы деятельность организации протекала гладко и легко, прилагая к этому максимум усилий со своей стороны. Они часто бывают угнетены чрезмерной критичностью коллег; благодарно принимают похвалы и сами с успехом используют моральные стимулы. Если Предсказатели встречают недружелюбную, враждебную трудовую атмосферу или постоянную критику, они теряют покои, чувствуют себя несчастными, скованными и в конце концов просто заболевают.

Представители данного типа обычно преданы супругу, но могут не всегда быть открытыми для физического сближения. Иногда они могут проявлять значительную половую активность, но предпочитают выбирать время для этого самостоятельно, в соответствии со своим настроением. Это может вызывать сложности если их супруг является экстравертированной личностью. Постоянные конфликты, явные или тайные, буквально разрушают психику Предсказателем. Родитель такого типа самоотверженно предан детям. Эта способность может вызвать чрезмерную зависимость матери от ребенка и наоборот, что может, в свою очередь, негативно отразиться на их здоровье. В то же время они склонны по-настоящему дружить со своими детьми, что, однако, не исключает строгой дисциплины. Они обычно очень внимательны к комфортной обстановке в доме, а особенно к психическому комфорту и здоровой атмосфере во взаимоотношениях между родителями и детьми.

   У моей рыбы собачье лицо… Даже губы собачьи. И смотрит она как-то по-собачьи. Похоже на взгляд собаки, прижавшей уши к затылку. Она вот сейчас разводит головой водоросли, а впечатление такое, будто собачонка бежит ко мне счастливая, улыбается…

   Кошка прыгнула. Смахнула со стенок сигаретный дым. ¬– Показалось. А может и нет, не знаю. Дым обескуражено метнулся вверх и померк, задохнувшись от валившего в окна весеннего воздуха. Но всё-таки он успел перед исчезновением издать такой особый сладкий запах, какой имеет только сигаретный дым, выпущенный в тёплом воздухе последних дней марта – начала апреля, когда пространство ещё не заполнено кислородной живостью молодых листьев.

   Закат уже кажется отзвучал в стёклах последней распахнутой форточки, на последней сусальной чешуйке купола самой западной церкви Города.

   Слякоть под колёсами машин притихла – превратилась в пыль. Вечер нарастал неистовым ожиданием всё большего и большего тепла. А пока – был мягок и прохладен. Звуки в стеклянном воздухе не сливались, а слышались каждый в отдельности. На скамье под окнами кто-то говорил. Такой тихий, но достаточно громкий, чтобы доноситься до второго этажа, говор: уморительно-размеренный.

   Я подношу закипевший чайник к окну и ставлю на подоконник. На стекле вокруг чайника мутнеет испарина. Отражаюсь в стекле – против света. И, с чашкой в руке, справа от своего отражения, между капель и маленьких тоненьких струек – я рисую тебя; ты становишься ближе.
Мой сайт