Свет может быть пустым,
Пути могут быть без дорог.
Уставшие валятся с ног,
Слепые жмут руки слепым.

Шторы мятые
сверху спускаются.
Всё одно.
И ничто не меняется.
Ветер мне в лицо бросается.
Мыслями с пола взятыми.
Открываю окно -
закрывается.
Всё одно.
И ничто не меняется.

прошел день мимо
сминая пятки
минуя мины
сменяясь ночью
на чью-то славу
или погибель
белеют тряпки
из окон мнимых
из окон прытких
домов квартирных
и моноблочных
немяты титьки
сальнокартинно
сверкают очень
и очень-очень
и из сатина
не соткан саван
хотя возможно ль
ткать из сатина
о как порочно
сияют титьки
во фраке ночи
средь чиста поля

Сгусти мне на обед сгущёнки,
тушёнки натуши.
Я буду жирный и лощёный
мечтать в тиши
замолкшего желудка.
Считать кишки,
перемножая промежутки.
Кровать. Стежки.
За одеялом одеяло
стегай, стягай.
И постигай своё мочало
и расстригай
кишки, чтоб было легче
их сосчитать.
А я пойду пока на печку
свой sos читать.
Статичны все твои ужимки
в глуши пружин.
На ужин отожми отжимки.
На завтрак - жизнь.

Уютная, рваная ложь,
Заврался, завернулся,
И вроде бы тепло.
И сон вернулся.
Но небо тоже завралось.
Меня уже заждался дождь.
И может быть он даже мне помог.
Эх, в тряпье трепло.
Насквозь промок,
Насквозь...

Глаза закрыл.
Стол чувствую коленом.
Неровности запоминаю
Уже забыл.
Совсем-совсем.
Прекрасная Елена.
Не красится с утра, я знаю.
Ей незачем.
И море с пеной,
Оно такое, пенное...
Да не, она его не представляет
Логичная моя вселенная.

пойми, ведь я свинья
мне срать на правила
и знаки препинания
пустых листов марание
оставил я
и ты оставила
мне скоро станет влом
вобще что-то писать
и ты изменишь мне
с каким-нибудь бухлом
я расскажу тебе о всём,
если найду слова нежней наших сердец
ты назовешь это стыдливым палевом
и свалишь наконец,
играя не по правилам,
а я скажу, что ты - овца
и то, что знаю кто ебёт таких овец.

Так жаль диван на улице
Ненужная вещица
Не ищется,
Не гуглится
Хозяин скучной мебели
Прости, диван, что нет квадратных метров
Не выделить
И сантиметра даже
Не выбелить -
Все стены в саже
Ну надо же...

По ладони вода разливается.
Между пальцев стекает
и падает.
Разлетается.
Кожу радует.
Грусть...
Из под крана? Да ладно, бывает.
Не живая?
И пусть.
Мне же нравится...

Проливы еще узкие,
Вода еще соленая,
Но в раковинах пусто.
Все мидии и устрицы-
Вареные.
Лежат под вычурными люстрами.
Их называют все еще моллюсками,
Но как то грустно.