Шестьсот неутомимых крыл в закате опалив,
Взлетает пылкий Джабраил. Кипит в огне залив.
С далёких гор сползает тень огромной птицы Рух.
Сокрыто что-то между строк, о чём не скажешь вслух.

Скользит стремительный гепард над золотом песков,
Находит верный путь без карт, не знающий оков.
В чадре неповторимых снов пригрезилась река,
Сладка в истоках у снегов, в конце пути горька.

Молчанье губы обожгло дыханием пустынь.
Полынь, вечернее тепло и запах спелых дынь.
Опущен полог надо мной, объяла пустота,
Внезапный отступил прибой, я снова сирота.

Я снова только чуткий слух, слепец в проёме врат,
Владелец звонких оплеух и дорогих утрат.
Лохмотьев крылья распушил потусторонний бриз,
Не тронул ангел Азраил и отступает криз.

Шайтаны с чайками кричат, наверно быть беде.
Подмешан удовольствий яд в бокал к мирской тщете.
Иблис сменяет имена, пьёт сладкое вино,
Его душа не знает дна, а мне и так темно.

Горят во тьме ячейки глаз гранатовым зерном,
Читаю медленно намаз, не лезу напролом.
Когда заоблачных высот достигнет Джабраил,
Быть может, жемчуг упадёт с его прозрачных крыл.

© Виктор Море