В кабинете из красного дерева, под светом зелёной лампы, Он искал разгадку жизни в тайнах человеческого тела. Скальпель и мысль — его инструменты, а за окном идёт война, И в тишине анатомички ему является она.
О, казус жизни, казус любви, сплетенье наших судеб и дней. Мы все — лишь клеточки в большом, неведомом плане. От прадедов к внукам тянутся нити, тая секреты и боль, И чудо — в каждом вздохе, в каждой прожитой роли.
А дочь её, с глазами, полными иной, далёкой музыки, Хранит в себе весь мир, такой хрупкий и тесный. И яблони цветут в саду, где пахнет старой Москвой, Где счастье и разлука стали единой судьбой.
О, казус жизни, казус любви, сплетенье наших судеб и дней. Мы все — лишь клеточки в большом, неведомом плане. От прадедов к внукам тянутся нити, тая секреты и боль, И чудо — в каждом вздохе, в каждой прожитой роли.
И в этом всем — вопрос, что режет душу, как сталь: Иметь ли право решать, что есть добро, а что есть боль? Спасать любой ценой? Или дать уйти спокойно? Ответа нет. Лишь совесть. Лишь выбор невозможный.
«Жизнь — это не проблема, которую нужно решить, а тайна, которую нужно прожить...»
О, казус жизни, казус любви, сплетенье наших судеб и дней! Мы все — лишь клеточки... но в этом и есть благодать! От предков к внукам тянутся нити, неся и печаль, и любовь, И чудо — в самом этом странном, извилистом пути.