"И был февраль..." *
Интервью Константина Арбенина для сайта bashlachev.spb.ru

* Материал подготовлен в 2008 году, но по неизвестным причинам опубликован только сейчас в ЖЖ К.Арбенина. Автор - Лев Наумов.

20 февраля 2008.
С Константином Арбениным беседует Лев Наумов.

 

ЛН: Когда, как и где Вы познакомились с творчеством Башлачёва?

КА: Впервые стихи Башлачёва я прочитал, будучи в армии, году в 1988-м или 1989-м. В минском журнале "Парус" была подборка его текстов и рассказ о нём самом – это было уже после его гибели. Я до этого вообще о нём не знал, даже имени не слышал. Помню, что стихи произвели сильнейшее впечатление, особенно "Случай в Сибири" и "Грибоедовский вальс". Еще более впечатлило, что это не стихи, а тексты песен. Как слушатель я тогда высшими проявлениями рок-поэзии считал творчество Гребенщикова и Кормильцева. Я и сейчас к ним хорошо отношусь, но их поэзия совершенно не книжная, не "бумажная" – она только часть того синкретического искусства, которыми являются песни "Аквариума" и "Наутилуса". Башлачёв же вселил веру в то, что текст песни может быть самодостаточным и высоко литературным, что рок-поэзия может существовать и в таком книжном виде. Я тогда начинал писать первые свои песни, и столкновение с поэзией Башлачёва мне очень помогло, развернуло меня в эту литературную сторону. Не знаю, хорошо ли это для музыки, но такое отношение к песенным текстам лично мне показалось самым интересным и самым близким к моим представлениям о том, что из себя должна представлять хорошая песня.

ЛН: Является ли он ориентиром, авторитетом, кумиром (выберете сами подходящее слово) для вас? В вашей песне "Контрабандист" Башлачёв стоит рядом с Пушкиным, полагаю, неспроста.

 

КА: Одно время являлся ориентиром. Это слово из всех предложенных наиболее подходящее. Сейчас – нет. Сейчас ориентиры совсем другие. Сейчас он перешел в ранг, так сказать, любимых поэтов, которые находятся где-то в основе твоей души, составляют её базу, что ли. Именно рядом с Пушкиным, Шекспиром, Высоцким. Это не значит, что я стал холоднее относиться к Башлачёву, – он как бы ушел куда-то в подсознание. К его произведениям я обращаюсь редко, но всегда помню о них, имею их в виду. То есть сейчас Башлачёв для меня не ориентир, а одна из линий жизненных координат. Жизненных и творческих, поскольку они тесно переплетены. Мне кажется, линия координат – это важнее, чем ориентир.

ЛН: Несомненно. А каковы нынешние ориентиры?

КА: Не знаю, есть ли они... Нет, несомненно, они есть, но они такие недостижимые, что ориентирами их трудно назвать. Скорее – это маяки, которые не гаснут и помогают куда-то двигаться, совсем не обязательно в их сторону. Ведь бессмысленно пытаться идти на свет маяка, чтобы самому стать маяком; другой маяк в этом месте уже не нужен, там уже есть один – большой и яркий. Зато, осененный светом этих маяков, ты можешь найти себе какую-то личную, нехоженую, укромную тропку, пройти по ней и – дай Бог – стать хотя бы фонариком в лесу, и тем помочь другим блуждающим в поисках своего места. Поэтому эти люди, эти художники, о которых мы говорим, они – не ориентиры, а некие такие светочи, что ли.

В песенном жанре для меня самый главный такой светоч – это Окуджава. На мой взгляд, песни Окуджавы – это идеальные песни. Они с одной стороны доступны, прозрачны и просты, их может петь любой, они при этом не теряют своего обаяния, своего лица, и поющему не надо обладать сверхспособностями, чтобы их петь. С другой стороны эти песни очень глубоки и жизненны. И главное – они добрые, они пронизаны любовью к обыкновенному маленькому человеку. Ни Высоцкому, ни Башлачеву не удавалось соединить в своих песнях простоту, глубину и доброту так естественно и в равных пропорциях, как это делал Окуджава. Наверное, поэтому Окуджава для меня сейчас гораздо интересней всех остальных авторов. Он мудр. Образно говоря, песни Высоцкого и Башлачева действуют, как мёртвая вода – они затягивают раны, убивают печаль, а песни Окуджавы – это живая вода, они оживляют то, что уже казалось умершим.

Еще маяками являются те авторы, которые работают (или работали) для детей. Юрий Энтин – по-моему, это совершенно уникальное явление. Если бы я был филологом, я бы обязательно написал работу о поэтическом мире Энтина, о его стилистических особенностях и характерных художественных приемах. Я не понимаю, честно говоря, почему филологи так слепы. В сотый раз писать о Булгакове или Цветаевой им удобнее, чем заняться такой уникальной темой. Я недавно имел возможность спросить у Юрия Сергеевича напрямую, писал ли кто-нибудь диссертации о его творчестве? Он, в свойственной ему шутливой манере, ответил: "Вы будете первым!" Должен с сожаление сказать: скорее всего, не буду. У меня просто времени нет на это, поскольку сейчас я занимаюсь исследованием жизни и творчества другого любимого автора – Михаила Вольпина, сценариста, поэта. Но если бы я занимался только литературой, до Энтина я бы добрался обязательно, во вторую очередь. К сожалению, на таких людей мало кто обращает должное внимание, работа для детей традиционно считается чем-то несерьезным и даже второсортным, а ведь именно эти люди своими произведениями формируют нас в детстве и закладывают базу на всю жизнь. Они формируют наш вкус, или же его отсутствие. Поэтому я считаю, что детские авторы – это главные люди в любом виде искусства. Если бы мы в детстве не слушали песен Энтина и Вольпина, то мы бы чуть позже не поняли и не восприняли Высоцкого и Башлачева.

ЛН: Кто ещё для вас является авторитетом в поэзии?

КА: К счастью, таких имён очень много.

Из поющих классиков – помимо Окуджавы, конечно, Высоцкий, хотя его, как и Башлачёва, в последнее время я слушаю редко. Из непоющих – Пушкин, Пастернак, Маршак, Левитанский, Самойлов, Заходер, Берестов, Шпаликов, Мария Петровых, Юнна Мориц. Как это ни странно, но мне более интересны московские поэты, дух московской поэзии мне ближе и почему-то роднее. Вероятно, в нём больше позитива, меньше безысходности. Москвичей большинство среди любимых поэтов.

А если говорить о современниках – не об авторитетах, а просто о тех авторах, которые мне нравятся – то я выделю Олега Медведева, это самое интересное явление в современной песенной поэзии. Я продолжаю любить «Воскресение», Романов и Сапунов – мои любимые рок-герои, если так можно выразиться, во всех смыслах. Мне очень близко то, что в последние годы делает Максим Леонидов, – из классного автора-песенника он превратился, на мой взгляд, в очень глубокого и своеобразного поэта. Хотя это мало кто замечает, большинство людей по инерции воспринимают его только как автора "Алисы" и "Видения". Борис Гребенщиков мне до сих пор интересен, и, я думаю, этот интерес уже не исчезнет. То есть что-то мне из его творчества нравится, что-то не нравится, но главное – я всегда жду, чего же он выкинет в следующий раз, и в большинстве случаев это не разочаровывает.

И безусловными авторитетами в поэзии для меня являются мои сочиняющие друзья, потому что между нами происходит постоянный обмен творческой энергией, импульсами, замыслами. Миша Башаков, Кирилл Комаров, Сергей "Морс" Морозов ("The Кикс"), Евгений Пальцев, Паша Фахртдинов, Настя Макарова ("Ступени"), Митя Максимачёв, Толя Багрицкий, Катя Болдырева... Да, вот так начнёшь перечислять, а их, оказывается, много - хороших-то поэтов! Причём именно вот эти авторы, на мой взгляд, являются продолжателями начатой Башлачёвым линии (не говорю "жанра", ибо это шире, чем жанр, это, скорее отдельный вид искусства). По большому счёту, именно это и есть настоящий русский рок, начало которому пошло от Башлачёва.

ЛН: Какой, в таком случае, признак, какое качество этих авторов и их песен позволяет выделить то, что они делают в отдельный "вид искусства"?

КА: Легкомысленное отношение к себе в искусстве, к своему социальному статусу (то есть ярлыку), и очень внимательное отношение к самому искусству. Для них для всех, как и для Башлачёва, главным является песня, её форма и содержание, а не желание засветить себя с гитарой перед публикой. Ведь для многих авторов-исполнителей важнее гитара как атрибут, вообще атрибутика важнее самого процесса творчества. Ведь не секрет, что многие берут гитару, потому что им нравиться именно быть рок-музыкантом, а не создавать песни.

Собираются люди, говорят друг другу: а вот давайте мы будем рок-группой, и это будет круто! И они становятся крутой группой. А потом спрашивают опять-таки друг у друга: а что мы будем петь? А, легко, сейчас что-нибудь сочиним! И сочиняют что-нибудь. И по такому принципу существует семьдесят процентов рок-груп и рок-исполнителей, а то и больше. А оставшиеся тридцать процентов – совсем другие. Эти люди (к ним относятся все вышеперечисленные) не могут не писать и не петь – в них есть естественная потребность постигать мир путём создания и исполнения песен. А постичь таким образом мир можно только создавая НАСТОЯЩИЕ песни, песни как произведения искусства, как откровения и приключения. То есть у них гораздо более высокие требования к тому, что они создают. Иными словами, это – поэты, которые родились здесь и сейчас и, очень точно чувствуя свое время и место, выбрали для реализации своего поэтического дара наиболее актуальную форму – песенную. Этих авторов выделяют не жанровые признаки, а серьезный подход к песенному искусству, ярко выраженное личностное начало. Все они – художники, то есть проводники настоящих идей, а не развлекатели себя и публики. Причем это не значит, что их песни обязательно должны быть тяжелы и угрюмы – отнюдь. Легкость и чувство юмора – это как раз высший класс настоящего художественного творчества. На мой взгляд.

ЛН: В таком случае возникают сразу два вопроса: как, по-вашему, состав этих "тридцати процентов авторов" сугубо личный, то есть у разных людей он – разный? (Спрашиваю, так как, по моему мнению, в Ваш список вошли люди принципиально разных масштабов, хотя по большинству позиций я согласен.) Или, возможно, для того, чтобы адекватно оценить, для чего человек берёт в руки гитару, нужно знать его лично?

КА: Нет, конечно, мой список – сугубо личный и субъективный. Я и перечислял-то в основном тех, кого хорошо знаю. Я ведь не в курсе всего, что есть в современной музыке, в этом смысле ленив и нелюбопытен, слушаю только то, что попадает в поле моего слуха, специально ничего не выискиваю. Да и страна у нас такая большая и богатая (всё еще, несмотря ни на что) талантами, что я сомневаюсь, есть ли такой человек, такой специалист, который бы был в курсе ВСЕГО и смог составить объективный список. Так что, этот перечень, конечно, сугубо субъективный, но по нему видна, я надеюсь, тенденция. Масштабы действительно у этих людей разные, но побудительные мотивы взять в руки гитару, на мой взгляд, одинаковые… Вот в советское время существовал термин «композиторы третьего направления», то есть не-эстрадники и не-академисты – композиторы, которых не признавал официоз. А сейчас уже видно, что именно это и были по сути лучшие композиторы своего времени. Так сейчас происходит и с этими авторами, чьему направлению зачин положил Башлачев, - они как бы нигде и ни с кем, если смотреть с официальной точки зрения. А с точки зрения культуры – они и есть те самые побеги, на которых и держится современное песенное искусство. Держится и развивается. Это новое третье направление – «время колокольчиков».

А что же касается личных отношений… Нет, чтобы оценить автора по достоинству, знать его совершенно не обязательно. Наоборот, лучше не знать. В моем случае все это выглядит так: большинство перечисленных мною авторов (если не всех) я сначала узнал по песням, а потом, вследствие этого, познакомился с ними лично. То есть, я называю их не потому, что они – мои личные друзья или знакомые, а наоборот: они мои друзья потому, что песни их вызвали во мне живой интерес и познакомили нас лично. Если бы я не был их коллегой, а был только слушателем, мне бы совершенно не надо было с ними знакомиться. Знакомство и последующие отношения – дружеские, приятельские, товарищеские – ничего в моем отношении к ним не меняют. Если, конечно, их творчество кардинально не меняется. А есть авторы, которые мне по-человечески симпатичны, но их творчество меня не трогает совершенно. Их я не называю.

ЛН: Кто же тот "третий", которого ждали в песне "Контрабандист"? Дождались?

КА: Это вопрос риторический. Это место всегда открыто, всегда вакантно. Вряд ли кто-то займет его по гамбургскому счету, но то, что многие поэты пропускают себя через эту брешь, пытаются примерить её – это факт. Это место, к несчастью, притягивает поэтов. И те, кто ждёт, всегда дожидаются. В феврале ушли и Кормильцев, и – вот буквально на днях – Егор Летов. Я могу назвать как минимум двух малоизвестных поэтов, которые ушли тоже в феврале. Один из них – Павел Щербаков, создатель питерской группы "Онкилоны". Он погиб вскоре после того, как сочинилась песня "Контрабандист", и долгое время, когда я её исполнял, в этом месте я думал про Пашку. Он был очень хороший поэт, с большим потенциалом – корневой, из самой обычной рабочей семьи, тянувшийся к поэзии через всю непоэтичность окружающей его жизни… А два года назад ушёл ещё один одарённый человек – Светлана Голубева, тоже поющий поэт. Так получается, что февраль – месяц ухода поэтов. Слава Богу, он самый короткий.

ЛН: Башлачёв говорил, что главная проблема "русского рока" состоит в том, что тот "не знает своей души, своего предназначения". Согласны ли Вы с ним? Сталкивались ли с этой "проблемой" в своём творчестве (не будем спорить о том, является ли "русским роком" то, что делает "Зимовье зверей", полагаю, что тот класс феноменов, который Александр имел в виду под этим термином, включает в себя и ваше творчество)?

КА: Ладно бы он (русский рок) просто не знал своей души и спокойно жил, пребывая в этом неведении. Так он ведь все время норовит задуматься об этой душе, познать её предназначение! Вот откуда все проблемы. Но без этой проблемы русского рока и не было бы, а был бы просто русскоязычный аналог западной полуэстрады. А русский рок унаследовал все черты русской литературы (и поэзии, разумеется, как наивысшего её проявления) – и жить стал, смешав музыкальность с мучающими душу вопросами. Поэтому и получается, что русский рок – это понятие не столько музыкальное, сколько культурное и даже духовное. При этом идущее снизу, из народа. Рок – это народная культура молодых. И в этом смысле Башлачёв – это и есть квинтэссенция русского рока. И в этом смысле "Зимовье Зверей" безусловно относится к русскому року, и нет в этом ничего зазорного, а даже наоборот – "выше нет карьеры", как сказал поющий классик.

ЛН: Цитирую статью Юрия Доманского "Башлачёвский биографический миф в русской рок-поэзии" [опубликована в сборнике "Рок-поэзия, как социокультурный феномен". Череповец. 2000]: "Арбенин, обратившись к выбранному Башлачёвым способу ухода... подверг сомнению всю систему башлачёвского "текста смерти", высказав, по сути, предположение о нежелании убивать себя, но желании совершить поступок, который обратит на себя внимание окружающих... предостерегая тем самым тех, кто решит последовать по башлачёвскому пути". Это – про "Выпадая из окна". Трактовка верна? Каким-то образом, Александр влиял, всплывал в сознании при написании этой, на мой взгляд, оптимистичной вещи?

КА: Непосредственно. Я никогда этого не афишировал, но тот, кто понимает, о чём идет речь, сразу догадается, что песня – о Башлачёве. И я её никогда не анализировал. Я вообще песни свои не анализирую, иначе я бы перестал их писать. Это уже дело исследователей и критиков - трактовать и объяснять, что имел в виду автор. А автор ничего не имел в виду, а если что-то и имелось в виду, то исходило это не от автора, ибо давно уже известно, что мы, авторы – всего лишь проводники. За себя скажу: я не настолько умён и изобретателен, чтобы сознательно вложить в песню всё то, о чем пишет Юрий Доманский. Касаемо именно этой песни... Это вообще было наваждение. Была строчка: "Выпадая из окна, оглянись по сторонам..." и был февраль. Думалось о Пушкине, о Башлачёве – как всегда в феврале. А потом вдруг я сел и начал писать – прямо на бумаге. Обычно я песни в голове сочиняю, а потом уже на бумагу или в компьютер записываю, а тут – именно сел и начал писать. И сразу всю написал. Как говорил Хлестаков: "Кажется, за один вечер всё и написал, всех удивил..." Так вот, с этой песней так и было – как будто кто-то водил рукой. А потом я её года два не пел, потому что слова не мог выучить. То есть она сама написалась, а я был потом поставлен перед фактом – вот есть песня, которую надо петь. И до "Зимовья", до того, как Саша Петерсон сделал аранжировку, она была немного другая по музыке – она была минорная. Мелодия, вроде, та же, но более мрачно это звучало. Так что Петерсон повлиял на судьбу этой песни и, может быть, добавил ей то, чего ей не хватало – оптимизма. Но я забыл, как я её пел тогда, раньше, а записи а капелла найти не могу. Короче говоря, всё, что есть в этой песне, все, высказанные в ней предположения, – всё это не от меня идёт. А от самой песни.

ЛН: А какой жизнью эта песня жила до "Зимовья"? Минорную музыку для неё вы сами написали или свои песни вы никогда не аранжировали?

КА: Не аранжировал, поскольку я не композитор и не аранжировщик, да и вообще ни на чём играть не умею. Но мелодии к своим песням я придумываю сам, точнее, песни приходят ко мне не в виде текстов, а в виде готовых песен, уже с мелодиями. Поэтому в группе я числюсь, так сказать, автором слов и музыки, а Саша Петерсон – аранжировщиком; он оформляет то, что я ему напеваю.

Песню "Выпадая из окна" я написал задолго до нашего с Петерсоном знакомства и некоторое время напевал друзьям без инструментов. Мелодия была та же, но в миноре. Саша же, услышав, стал подбирать аккорды и вдруг перешел в мажор, а также придумал вступление. И мне понравилось, как это стало звучать, я подумал: может, именно этого формальной, отстраненной от текста мажорности песне и не хватало. И мы так её и сделали, так и стали исполнять – уже с группой. А сейчас я уже не в состоянии вспомнить тот первоначальный вариант, потому что этот, второй, прижился и стал родным. А автоматически из мажора в минор переводить я не умею – опять же, потому что не музыкант. Да это и не к чему. А о первом варианте я вспомнил просто ради интереса – стало интересно, как же это звучало-то раньше?

ЛН: Это типичная ситуация, когда песня пишется сама? Вы говорите, что автор является проводником. Вы знаете ответ на вопросы: проводником чего и откуда?

КА: Догадываюсь. Но предпочитаю вслух об этом не говорить.

ЛН: С прозой происходит так же или при её создании авторское участие ощутимее?

КА: Я думаю, так же, если речь идет о хорошей прозе. Потому что, если нет у тебя связи с тем, кто всё это надиктовывает, то, хоть ты на пупе извертись, хоть не уходи от письменного стола, – всё равно ничего путного не получится. Хорошая проза мало чем от поэзии отличается, в ней размер и ритм не менее важны. Я недавно читал поздние пьесы Горина и изумлялся больше всего именно этому моменту – как свободно прозаический текст перетекает в стихи и наоборот; уже не заметен момент, где кончается одно и начинается другое. Драматургия Горина – это тоже поэзия. Как и проза Платонова, например. И фильм "Летят журавли", и мультфильм "Варежка" – всё это поэзия. То есть поэзия – это вообще не жанр, а творческая стихия, которая может проступать в каком угодно виде искусства. Задача автора – чувствовать тот замысел, который через него проходит, и стараться не отступать от этого чувствования при его исполнении, быть открытым на входе и на выходе, так сказать. Автор должен не участвовать, а растворяться в замысле, тогда воплощение будет удачным.

ЛН: Из ваших слов следует, что понятия "проза" и "поэзия" не принадлежат некому классу эквивалентности. Что поэзия – это более существенный, если угодно – более возвышенный вид человеческой деятельности, чем проза, мультипликация и иже с ними.

КА: Поэзия – просто более общее понятие. Это состояние души, простите за банальность. Это не жанр, а составляющая человеческой жизни. Есть очень неплохие, а иногда просто выдающиеся произведения искусств, сделанные от ума, от рацио. Есть стихи, которые не являются поэзией. Это проза, даже если это стихи. Но гениальны только те вещи, которые освещены СТИХИЕЙ поэзии, которые происходят из озарения, а не от выдумывания и конструирования. Каждый прозаик, мультипликатор, архитектор, фотограф, режиссер или даже веб-дизайнер какой-нибудь имеет шанс подняться в своем творчестве до поэзии. А может остаться прозаиком. Я в ЭТОМ смысле сейчас говорю о поэзии.

ЛН: Вернёмся к Башлачёву. У Джоанны Стингрэй была идея показать его по американскому телевидению. Она задала ему вопрос: "Как думаешь, понял бы тебя американский зритель?" – и тот ответил, что конечно понял бы. А вы как думаете?

КА: Сейчас, я думаю, нет. Возможно, тогда, когда шёл этот разговор, был период эйфории по поводу Запада вообще и Америки в частности. Его, возможно, поняли бы в глубинке, если бы он там живьем выступил. Но по телевидению американцы вряд ли смогли бы его прочувствовать и понять. У них же в основе всего – шоу, а не душа. Что Башлачёв мог предложить американцам? Только то, что он предлагал всем – душу свою. А телевизор, к сожалению, душу прогоняет через фильтры, раскладывает на цветные клеточки и на выходе получается плоский отпечаток. Понятное дело, что, если бы его, например, Боб Дилан послушал, он бы врубился, а рядовые американские зрители – не думаю.

ЛН: Что такое "Время колокольчиков"? Это – название эпохи, мировоззрения?

КА: Это очень точный поэтический образ. И относиться он к русскому року. Потому что русский рок так и не смог стать колоколом, а рассеялся по свету в виде вот таких вот колокольчиков. Видоизменился, впитал в себя другие жанры и течения, но остался жив. И время колокольчиков продолжается, рождаются новые песни, появляются новые авторы – такие же негромкие, но настоящие и животворящие, как колокольчики. Мне кажется, что это не эпоха, – это явление, которое и сейчас существует и к которому многие из нас, авторов и слушателей, причастны. А лучшего обозначения этому явлению (ни научного, ни поэтического) еще никто не придумал. Поэтому – "Время колокольчиков".

ЛН: Сейчас появляются передачи и фильмы о Башлачёве, имеет место некое повышение активности вокруг его имени. Как Вы оцениваете эту тенденцию?

КА: Я, честно говоря, не заметил такой активизации, но, может быть, просто оттого, что я не в курсе, - почти не слежу за средствами массовой информации. Но об этом хорошо сказал Троицкий в предисловии к книжке Башлачёва ["Как по лезвию" - М., "Время", 2005]: закончилась эпоха надежд, возвращается эпоха мрака – и Башлачёв снова становится нужен. Что-то типа этого. Мне кажется, сейчас общество действительно возвращается в лоно тотальной идеологической лжи, и в связи с этим у людей просыпается интерес к настоящим вещам, к серьезным авторам, к произведениям искусства. Потому что человеку надо дышать, а дышать Донцовой или Акуниным, Веркой Сердючкой или "Comedy Club" невозможно здоровому организму. Поэтому сейчас будет возрастать – и уже растёт – интерес к русскому року, к хорошей литературе. А Башлачёв – поэт первого эшелона, потребность в таких, как он, появляется в первую очередь... Мне вообще кажется, что Башлачёв и Майк Науменко, как никто другой из рок-авторов, раскрыли в современных песнях душу маленького человека, а ведь это главная тема русского искусства. То есть они главную тему русской литературы соединили с самым современным на тот момент искусством – с рок-музыкой. Благодаря этому связь времен не прервалась. А мир маленького человека – эта тема всегда будет пользоваться спросом у читателей, зрителей, слушателей, потому что это все мы и есть – маленькие люди, это всё про нас! И благословенны те авторы, которые пишут именно про маленьких людей – за ними не только будущее, за ними вечное.

20.02.2008

24-ого февраля в московском клубе «Точка» состоится по-настоящему знаменательное событие. Впервые в России в рамках тура, посвященного скорому выходу нового альбома, выступит легендарная американская панк-рок группа “Yellowcard”. Коллектив знаменит своим необычным звучанием: к стандартным поп-панк/панк-рок мотивам они добавили еще один инструмент – скрипку, из-за чего их песни стали выделяться из обыденной массы других групп, играющих в данных направлениях.

За время своего существования “Yellowcard” выпустили 6 полноформатных альбомов, каждый из которых пользовался большим успехом у слушателей и музыкальных критиков. Помимо всего прочего творчество группы можно было услышать во многих TV-рекламах, фильмах и, конечно же играх (например “FlatOut 2”). В России в качестве разогрева гостей из США выступит группа «Пляж».

Хочешь зарядиться позитивными эмоциями?
Хочешь посмотреть на одну из самых необычных панк-рок команд?
Хочешь послушать действительно качественную музыку?
Приходи!
24-ого февраля
Клуб «Точка»
18:00

Originally published at Musecube. You can comment here or there.

Аlterday довольно сложно отнести к какому-либо конкретному жанру, да и сами музыканты не отдают предпочтение одному стилистическому направлению, постоянно привнося в свое творчество что-то новое.
http://www.myspace.com/alterday

KOSMOS.COM завораживающая и безумно красивая музыка, полная то печали - до душераздирающей безнадежности, то торжественности - как самый волшебный праздник в нашей жизни, который так никогда и не придет к нам.
Начало в 20.00, Цена 300/400 руб.

</span></span>

В феврале 2007 певица Инна Желанная объявляет о начале нового проекта. В новую группу вошли, без преувеличения, лучшие музыкальные мастера – великий и могучий басист Сергей «Grebstel » Калачев, знаменитый саксофонист Олег Маряхин с целым арсеналом саксофонов и электронных процессоров, молодой одаренный барабанщик Алексей Тяжелухин, гуру саунд-дизайна Владимир Губатов. Каждый из музыкантов – непререкаемый лидер, и каждый привнёс свой уникальный почерк в рождение этих песен. Группа прочно заняла лидирующую позицию в современной российской world music, являясь едва ли не самым прогрессивным и самым профессиональным коллективом среди многочисленных представителей этого направления.
http://inasound.ru/

Что тебе известно о календарных обрядах и народных песнях? Знаешь ли ты, что такое священные игры-мистерии? Хочешь прикоснуться к миру фолк-музыки и открыть для себя дверь в неизведанный и безграничный мир традиционной культуры? Тогда у тебя есть шанс. 20 февраля клуб Bilingua открывает свои двери ценителям настоящих фолковых мотивов и обрядов, в 20-00 здесь начнется потрясающий праздник. Фолк-рок группа «Календарь» при поддержке Рады Анчевской дадут концерт из цикла «Встречи на перекрестке времен», на котором будет воссоздана атмосфера календарного праздничного действа.

Originally published at Musecube. You can comment here or there.

Вход: 200 руб.
ВНИМАНИЕ! НАЧАЛО В 17:00

Бар РУБИЛЬНЯ ДРУЖБА НАРОДОВ
http://vkontakte.ru/club22261860
м. Савёловская, ул. Правды 24 стр.3)

Ниже представляем фотоотчет с прошедшего на днях мероприятия в стенах "Нехорошей квартиры".
Напоминаем, что на средства, вырученные от благотворительной выставки "котов" Андрея Макаревича, были отреставрированы два кресла Михаила Афанасьевича Булгакова.

22 февраля
Фестиваль Неформатных Артистов празднует день рождения философа А.Шопенгауэра:

Anenerbe - http://vkontakte.ru/club3467496
sir Шарикъ - http://vkontakte.ru/club2759184
Nirguna - http://vkontakte.ru/club11219091
Zuboff Sex Shop - http://vkontakte.ru/club21703157

клуб "БРИОЛИН" http://vkontakte.ru/club6639747
м.Третьякоская, ул.Малая Ордынка д.25
начало в 19:00, ВХОД СВОБОДНЫЙ!
встреча - http://vkontakte.ru/event9109291
.

Совсем недавно никто и подумать не мог, что фронт-вумен Tracktor Bowling Лу начнет новый проект. Рождение группы «LOUNA» стало довольно приятным событием для поклонников Лу. Посудите сами – была одна любимая группа, а стало целых две! Два месяца назад, в декабре была презентована дебютная работа коллектива CD «Сделай громче», которую поклонники жадно слушают, обсуждают и цитируют. Казалось бы, сейчас самое время для гастролей по стране и новых видеоклипов, ан нет, настоящий подарок к дню Валентина сделала LOUNA для своих любимцев новый сингл «Кому веришь ты?». Пока все качают песню с официального сайта проекта LOUNA, Лу кропотливо готовится к концерту-презентации, который пройдет в пафосном столичном клубе «Б2» 20 февраля, в 19-00. А ты будешь?

Originally published at Musecube. You can comment here or there.