Обещал я немного подробнее углубиться в воспоминания о Барнауле, и уже пожалел об этом. Потому как вспоминать можно долго и много, но желательно интересно и не занудно. А это сложно. Откуда я могу знать, что из забавных для меня Барнаульских историй будет настолько же забавным и для вас? Но все же попробую.

Самый первый свой визит в Барнаул я совершил, если мне не изменяет память, в 1999 году. Тогда главным клубным персонажем города был мой хороший товарищ Федор. Почему я говорю в прошедшем времени? Дело в том, что Федор давно не живет в России, соответсвенно, в настоящее время клубным персонажем города Барнаула не является. Тем не менее, этому человеку преимущественно и будет посвящен данный пост. Какой у него был ди-джейский ник – ни за что не угадаете. DJ Fedor. С Федором меня за пару лет до этой поездки познакомил Олег Сухов. Познакомил заочно, много рассказывая о загадочном сибирском парне в бейсболке, успевшем за свою не очень длинную жизнь эмигрировать в США и вернуться в Россию, открыть один из лучших клубов в Сибири – «Фаворит», и не упускавшего ни одну из понравившихся ему виниловых пластинок. Вне зависимости от того, кто являлся хозяином этой пластинки.

Федор очень любил комфорт. Все, что он делал, он делал основательно и с большой любовью. Ди-джейскую в клубе, ящик для виниловых пластинок, инсталляцию джакузи в своей, даже по сегодняшним времнам весьма уютно отремонтированной квартире. С этой джакузи, кстати, связана забавная история. Когда Федор ее монтировал, он не особо задумывался о том, что блочная пятиэтажка не рассчитана на такую роскошь. И однажды, в самый разгар сибирской зимы, когда за окном минус сорок, эта джакузи вместе с плитой провалилась в преисподню, то есть в подвал (Федя жил на первом этаже). Провалилась, снеся на своем пути всю магистраль водоснабжения и отопления. Когда хозяин вернулся из клуба, он обнаружил замерзший, покрытый инеем дом, из подвала валили клубы пара, а вокруг стояли укутанные в пуховые платки и обутые в валенки бабушки-пенсионерки с плакатами и транспарантами: «Барыга-кооператор – верни нам тепло» и «Прекратите морозить русский народ». Впрочем, главными чертами характера Федора были полная неспособность смущаться и унывать, а также совершенно восхитительные дипломатические данные – он улаживал любые вопросы. Не знаю, что он там сделал, но поговаривают, что спустя пару дней те же бабушки стояли с плакатами «Федора – в мэры».

Возвращаясь же к пункту, касающегося виниловых пластинок – я ни за что не поверил бы в его правдивость, если бы не видел это своими глазами много раз. Если в коллекции приезжего гостя оказывалась пластинка, которая нравилась Федору – она тут же меняла своего хозяина, вне зависимости от того, хотел отдавать ее гость, или нет. Не знаю, как это получалось, но отказать было никак невозможно. Отдавал самое дорогое и лучшее. Федор умел быть убедительным, и весьма доходчиво и внятно раскладывал ситуацию по полочкам. Из расклада всегда явно следовало, что улететь в Москву пока еще твоя, но уже так понравившаяся Феде пластинка никак не может. Просто не имеет на это никакого права.

Почему я не мог отказать? Наверное, потому что не хотел – Федор умел быть настолько гостеприимным, что после сета в его клубе и двух дней, прожитых в его семье (а селить в гостинице своих друзей он не мог и не любил), любая Федина просьба вопринималась как неотвратимое руководство к действию.
И вот, много лет назад – точно больше восьми (поскольку, как сейчас помню, воспользовался молодежной скидкой на авиабилет, которая была доступна только пассажирам моложе 25 лет, а сейчас мне уже почти 33) я впервые прилетел в Барнаул. Тогда в этот город летала исключительно авиакомпания «Сибирь» на самолетах Ту-154 в бело-синей «ливрее», с «елочкой» на киле. Прилетел, попал в горячие объятия Федора, был заботливо накормлен и уложен спать. Вечером же на огромном джипе моего товарища мы поехали в только открывшийся клуб «Зебра». Там мне украдкой показали знаменитого Барнаульца Николая Рыжкова, депутата Гос. Думы, который в этот вечер был на исторической Родине и, видимо с целью встречи с избирателями, для ознакомления с их нуждами и чаяниями, заглянул на огонек. Нужды и чаяния народа в этот вечер, как несложно догадаться, были сосредоточены у барной стойки, где всеми цветами радуги поблескивали бутылки разного калибра и убойной силы. На огонек, помимо сливок общества, подтянулась и огромная масса молодежи конца 90-х.

Наверное, на этих гастролях я открыл для себя важную вещь – людям нравятся не просто хорошие пластинки, им нравятся еще и пластинки «колбасные». Открытие не было приятным, поскольку случилось оно во время сета Феди, играющего передо мной. При этом самая «колбасная» моя пластинка была абсолютным «дип хаусом» по сравнению с любой самой спокойной и меланхоличной мелодией из коллекции Федора. Такие вот пироги, пардон – виниловые блины. Как я справился с ситуацией?

Помню, что некоторое время народ задумчиво взирал на «гостя из самой Москвы», играющего какую-то ересь и лабуду, но затем понемногу начал шевелиться, ибо от долгого стояния на месте ноги затекают. Под конец «party» гармония соизволила воцариться на моем танцполе, танцы были уже вполне искренними – с визгами и хороводами, а я был счастлив и пьян. Кто и как загружал мое тело в самолет, не помню.

Вторые, а быть может третьи мои гастроли в Барнаул случились опять же по приглашению Федора, но на этот раз в ненадолго открывшийся после многолетней паузы в работе клуб «Фаворит». То же самое «Домодедово», та же «Сибирь», тот же Ту-154 на заснеженном летном поле. И вот у трапа я нос к носу сталкиваюсь с Сережей Сапуновым. Кто из нас кому задал идиотский вопрос: «Привет, а ты куда летишь»? Вероятнее всего, этот вопрос задал все же я. После сверки посадочных талонов обнаружилось, что места у нас абсолютно в разных концах салона, но мы быстро поменялись, и сели рядом. Призрак алкогольного змия после первой поездки в Барнаул сильно тревожил меня, и я сразу честно предупредил Сергея: «только в полете пить не будем, я твердо решил в эту поездку не пить». Ответ меня обрадовал: «отлично, ты знаешь, я еще пару дней назад тоже твердо решил эту поездку провести в состоянии абсолютной трезвости». Лететь до Барнаула 4 часа, и нашей стойкости хватило ровно на 60 минут. История опять же умалчивает, какая скотина первой озвучила витавшую в воздухе мысль: «а что, может понемножку, чтоб уснуть, а потом уже будем не пить»?

Когда такие вещи произносятся вслух, они являются лучшей иллюстрацией к тезису о том, что слово материально. Спустя минуту на откидном столике материализовалась довольно приличных размеров бутылка виски. Ну не подавали в те годы на внутренних рейсах алкоголь в емкостях от 0.05 до 0.2 литра. 0.375 – и то редко встречалась, а обычным делом была емкость 0.5. Конечно, обладание таким богатсвом поначалу вызвало в нас золотую лихорадку, смятение и тревогу, но мы же решили – по чуть-чуть, значит переживать не стоит – остаток просто заберем с собой.

Конечно, после первого тоста – «чтобы количество взлетов равнялось числу посадок» – мы устыдились своей нерешительности. Кто сказал, что «выпьем немного» - это всего один стакан? И, собственно, почему немного – это два? Немного – это пока не стало много.

К тому моменту, как загорелась желтая с красными буквами табличка «ЗАСТЕГНУТЬ РЕМНИ», было уже много, но было поздно. В зале прилета меня встречал Федор, а Сергея встречал Юра – владелец только открывшегося клуба «Пилот». «Пилот» и «Фаворит» были конкурентами, и делегации этих заведений, встречая нас, стояли в разных углах, и старались не смотреть в сторону друг друга. Конечно, мы все испортили, когда вошли – точнее ввалились, поддерживая друг друга. Ребятам пришлось поздороваться, и даже поговорить. Кстати, больше людей тогда собрала вечеринка в новом и модном клубе «Пилот». Что, впрочем, не помешало нам с Сергеем Сапуновым вновь встретиться утром в кофейне. Сережа держал в руках ниточку, к которой был привязан болтающийся над его головой воздушный шарик. Примерно как этот шарик на ногах покачивались и мы. Правда, за ниточки нас никто не придерживал. Сергей тогда еще настойчиво требовал от работников кафе налить для меня виски в вафельный стаканчик, предназначенный для мороженого. Персонал испуганно отказывался, не понимая, чего хотят эти странные люди, и прятался от нас в бытовку.

В наше время поездки на гастроли проходят гораздо более цивилизовано и спокойно, без сумасшедших угаров и ударов по печени. Чему я, в принципе, очень рад. То, что в 20 лет казалось невероятно веселым и почти никак не вляло на самочувствие, после тридцати воспринимается и переносится организмом совсем по-другому. Весело разбрасывать камни, однако, главное не проморгать момент, когда настанет пора их собирать.