Что то принципиально новое извергалось из под цветных карандашей, мерное чиркание по податливому ватману оставляло следы в воздухе. Душу продувает насквозь и на маленьких её дырках оседает металлисческая еле видная прядь. Если её запечатлеть, то получится серебрянная вермишель, и мой дуршлак оставляет только её невидимую основу. Линие не такие уж и кривые, а если рисовать пряди волос линейкой, то вы увидите угловатые круги. Они так несовершенны, но так правильны. Где найти место маленькой горе воды выросшей над чашкой? Пожалуй если перевернуть чашку, то гора всё-таки окажется внутри стакана. Если же вылить содержимое на ватман и обвести чёрным, ничего не изменится. Железные кудри вермишели не начнут лезть во все стороны. Они по-прежнему будут отражать далёкое солнце любопытных глаз шалфея, что цветёт вдоль дачных троп. К чему я всё это говорю? К пеплу, который разнесёт вести всем, и никто не будет обделён. И когда он прилетит и тихо приземлится на ваши ладони, вспомните ватман облитый горячим кофе, и вы увидите на нём спираль