Contacts
Инна Фидянина Зубкова
Poet
Please, register (it is quick!) or login to see contact information.
PR
49
Press-kit

тролли 1.2Mb

895 1014.7Kb

DSC02188 2.5Mb

DSC02355 2.8Mb

DSC03313 2.8Mb

Videos
15 15 PR 2,3 ▲ Soul
стихотворение,читает автор 
2 14 PR 1,1 ▲ Soul
стихотворение,читает автор 
5 14 PR 1,5 ▲ Soul
стихотворение,читает автор 
Blog

Тексты к песням: о девушках (Запуталась девка я)

Песня огородная, не свадебная пока что



«Здравствуй, кум»

— Привет, Кума.

«Как живёшь?»

— А как сама?

«Я ходила в огород.»


— Что же там у вас растёт?

То ли брюква, толь чеснок,

топинамбур иль горох?

«Ай, заросло всё сорняком:

чертополохом, лопухом!»

— Ну пошла бы прополола,

чем же хвастаешь, корова:

обленилась, зажирела,

всё б плясала ты и пела!

«Ой, кум-куманёк,

что за бред ты поволок?

Я ходила в огород, в огород,

ничего там не растёт, не растёт,

потому что хозяин плохой!

Куманёк, так огородик это твой,

твой, твой, твой огород,

а хозяин там лентяй да урод!

Тридцать раз плевала на тебя!» —

собралась я и до дому пошла.

— Эй, кума, постой, погоди-ка,

ты зачем ко мне заходила?

Плюнула ещё раз и ушла.

Не скажу же куму, что пришла

присмотреться я к нему, как к жениху.

Ладно, завтра к чёрту снова загляну.




Если мужиков на свете мало



Когда мужчин не хватает,

баба злою бывает,

печальная бывает баба,

она и себе не рада.

Она телевизор смотрит

и видит: жизнь её портит,

жизнь её вовсе не красит.

Она губы чуть-чуть подкрасит,

съест помаду с едою.


Потом двери свои закроет

и алкашей не впустит,

заплачет: «Дома как пусто!»

Ей скажут: «Что ж ты хотела?

С нами выпить не захотела,

теперь сиди и жди принца,

вон в телевизоре лица.»

В телевизор баба уставится.

Знает, она не красавица,

но хочет Диму Билана

или Урганта Ваню.

Глупая, глупая баба,

к тебе сосед с бормотухой, будь рада!


Хватит мечтать о звёздах.

У них ведь всё тоже непросто:

нет им счастья в жизни,

потому что их звёздные лица

сглазили бабы дурные,

такие как ты — простые!




Так люблю я Ивашу или нет



Люблю я Ивана иль нет (гадаю)?

А сама на сносях и не знаю:

замуж ходить или нет?

И никто ведь не плюнет во след!

Вот если бы поплевали,

то сразу б мы поскакали

венчаться в сельский совет.

Так люблю я Ивашу иль нет?

Говорят, нынче модно одной.

Но ходит Иван холостой,

а значит, жених завидный,

и будет мне очень обидно,

если он женится на другой.

Тьфу, с ума меня свёл, дурной!





Беги, беги и беги



Эх вы, люди-человеки,

в нашем страшном коем веке

научились вы скучать

дома скучать на диване,

на работе, в метро, трамвае.

И скука была глубокой

от немыслия, недомыслия; боком

выходила она в боках,

лень блуждала в глазах.


В нашем странном коем веке

разучились бегать бегом.

Села на поезд, поехала.

В город большущий приехала:

заборы, дома и заводы,

спешащие пешеходы

(озабочены чем-то лица).


И на каждой рекламе «Столица»,

а люди не улыбаются,

лишь за сердца хватаются,

когда телефон звонит.

И ночью никто не спит:

гуляет народ, ему нравится.

Ты в их глазах не красавица.

Не красавица, значит, надо бежать:

ты бежишь, бежишь — не догнать!


Беги, тебя не догонят.

Беги, о тебе не вспомнят,

а значит, ты будешь жить

в чистоте и без скуки,

писать стихи о разлуке

и о душе прекрасной.

Оставь им свой век ужасный.


*

Коие в коем веке,

разучившиеся бегать бегом,

научившиеся скучать,

им тебя не догнать!

Села в автобус, поехала.

В городок свой тихий приехала:

совсем маленький городок и славный.

Там на каждом доме заглавной

буквой висит «Покой».

Ты плачешь? Да бог с тобой!

Тебя никто не читает,

зато жива и кто знает

какие заветные дали

тебя ещё не встречали.




Одна — ты бог



Когда ты одна, ты похожа на бога:

до смерти совсем немного,

до славы четыре шага

и молодость не прошла.

Когда ты одна, ты богиня:

взгляд у тебя невинный,

и месть глубоко сидит —

затаилась, молчит, пыхтит.

Просто ты одна и немного

почувствовала себя богом,

прошлась по полям, по лугам

подумала: «Не отдам!»

Не отдашь ты поля и не надо!

Не отдашься — не в том преграда.

Есть на свете другая стена:

ты одна, и ты не видна,

к тебе никто не подступится.

Краска на стенке облупится.

С твоего дорогого лица

воду не пить. Ты б пошла

до людей осторожно

да сказала им: «Можно

потрогаю ваши жизни,

а также шальные мысли?»

И люди тебе ответят:

— Говорят, на том свете

трогать всё давно разрешается,

тебе там точно понравится!




Тихо душа уходила



Если на свете ни жарко,

ни душно, а просто никак,

значит, вас уже нет тут,

вы дух, вы призрак, пустяк.

Тихо душа уходила.

— Ты куда? «Не вернусь уже.»

— Постой, ты что-то забыла!

«Совесть? Она при мне.»

А на свете было и жарко,

и душно, и холодно так!

Солнце светило ярко.


Я шла на работу (пустяк),

говорила, ждала чего-то,

как будто смерти самой,

вглядывалась: где врёте

совести светлой самой?

И болела завистью чёрной

к той ушедшей душе.

Одно радовало — её не запомнят,

а будут рыдать обо мне!





Твоя королева



И куда бы ты ни пошёл: направо или налево,

кругом только она одна, твоя королева.

От неё некуда деться!

Ты не можешь даже раздеться

без её обжигающих глаз.

Вот смотрит она сейчас

и думает думу дурную:

«Он меня не достоин, я его не ревную!»

Королева из твоей жизни уходит.

Но разум твой бродит

в поисках её глаз:

«Ну где же она сейчас?»

А она неторопливо

очень красиво

рассекает другую планету.

Смотришь ты по углам: нигде её нету.

Нет королевы, может быть и не надо.

Ведь с тобою твоя награда —

глаза её на фотографии

пронзительные глаза, почти порнография.




Красавица да чудовище



Красавица и чудовище вместе не будут —

помечтают друг о друге и быстро забудут:

она не шлюха, он не герой,

им вместе не быть. С собой

унесёт он обиду.

Она облегчённо вздохнёт и виду

не подаст, что когда-то вздыхала,

ведь героев на свете немало

и каждый из них сидит в клетке.

Ты тоже взаперти, детка.

А чудовища прут по воле!

Они лишь зло и не боле.




Позитивное по просьбе читателей



Из печали рождалась печалька:

те года, эти... Не жалко!


Нет, я не спорю,

счастье есть, оно где-то летает:

улета-улета-улетает!

И оно меня не заденет,

а оденет, потом разденет

соседку Таню и Глашу

и нашу (не нашу) Машу.

А я сижу да скучаю:

зачем мне так много чаю,

почему я дурную кошку

разглядываю у окошка?

Ведь на этой и той планете

не рождались бы дети,

если б мамы не раздевались,

а потом одевались

и слёзы лили в подушку.

Господи, жить то как скучно!




Я говорю



Я всегда говорю между делом,

я всегда пишу между строк.

И чего бы я ни хотела,

наговорю я впрок!

Всё что смогла, я сделала:

брала белила самые белые

и белила историю кровью.

Ничего, отмоем её.

— Ну вот, — вздыхала я мрачно

и бумагой наждачной

распиливала сердца. —

Ещё одна боль ушла.

Уходящая боль уходила,

нет, не благодарила,

а твердила: «Теперь

будет всё у тебя болеть!»

Болит всё за грехи человечества,

стою голая перед вечностью,

а на улице вьюга:

«Одевайся, подруга

и иди куда-нибудь лесом,

там будет тебе интересно.»


Звезда так тоже сказала,

а я села, а потом встала,

и пошла по замкнутому кругу:

ни невеста, ни жена и ни подруга.




Разговор с художником



«Я вижу, ты розы не любишь?»

Что мне блеск холодных роз?

Мне милее жар свободы,

пыл любви и пепел гроз!

Что мне розы у окошка —

мёртвый блеск холодных глаз:

не цветок в горшке любимый,

а под ножницы и в таз.

Я люблю, Мишель, такую

ледяную красоту:

горы, горы, снег и море,

реки, сопки — всё во льду.

Я люблю нейтрино в море,

и в воде с небес звезду.

Видишь как она сияет?

Я плыву, её ловлю.

«Ты никого не любишь.»

Я никого не люблю,

зато могу плакать под утро,

и от слёз моих чистых, не мутных

ручьи побегут и реки,

добегут до того человека,

который скажет: «Люблю»!

Я к нему очень хочу.

Ты говоришь, художник:

«Усталое сердце молчит.»

Сердце молчит и строчит,

строчит свои стихи,

а над сердцем душа устало:

«Пустое, брось, не пиши!»

Ты говоришь художник:

«Принцесса надменна, горда!»

А я не принцесса, я плотник —

в мозолях моя рука.




Много ль нам надо



Много ль нам, женщинам, надо?

Холодный букет из сада,

тёплое прикосновение,

весеннее настроение!

А ещё миллион улыбок,

немножечко женских ошибок,

целую кучу прощений

да солнечных стихотворений

от заезжих поэтов

и приветов, приветов, приветов!

А ещё нам, женщинам, надо

Весь мир зачем-то в награду!



Январь молодой не пускает меня никуда



Я скоро стану звездой,

потому что уже пора!

И плевать, что январь молодой

не пускает меня никуда.

Ведь январю не место

рядом со светлой невестой.

То ли дело, январская вьюга

так и ложится на руку:

«Выходи да гуляй, родная,

безвестная в сорок лет, молодая!»




Заберите меня с собой



Обнимите меня, обнимите

и с собой поскорей заберите!

Но не надо заставлять работать:

суп варить, стирать, чистить боты.


Я к физическому труду непривычная:

не какая нибудь штучка столичная,

а сахалинская девка бойкая, смелая,

на рыбе отъетая, белая!




Никому не нужна ты такая



Покатилась беда горошком.

Ну что ты смотришь в окошко,

зачем душой своей маешься,

кому улыбаешься?


Плюнуть пора и забросить,

никто о тебе и не спросит,

никому не нужна ты такая

красивая, молодая!




Душой раздеться



Не жила бы я нежилою,

не ходила я небылою,

а печальная бродила по свету —

все искала свет ... а его нету.


Выплакала все свои слезы.

От слёз моих появятся грозы

и ручьи потекут — некуда деться!

Остаётся одно: душой раздеться.



Лечить нервы


Знаю я как лечить нервы:
надо срочно встать с постели
и пойти куда-то думать
с непокрытой головой,
и тогда к тебе собаки
обязательно сбегутся.
Несомненно это лучше,
чем всё время быть одной!




Пускай завидует народ



А не надо сразу много

выставлять своих изъянов,

потому как есть надежда

повстречать кого-то близко

и отдаться вот так просто —

пускай завидует народ!




Баловаться уж кому-то точно надо



Ангел в небе тихо ходит,

шепчет людям: «Не балуйте!»

Назло ему своим мы детям

никогда не скажем: «Нет!»


Потому что баловаться

уж кому-то точно надо.

Ну а ежели не детям,

так и вовсе некому.


0 ▲
4 July 2018 0:36
no comments

Тексты песен: о девушках (Думки девичьи горькие)

Плач девицы



Ой, одна я у маменьки,

одна-одинёшенька я у папеньки,

никто меня замуж не берёт:

никто в наши ворота не пролезает!


«А широки ли ворота?»


Папанька сделал для кота.

Ой, несчастная я, горемычная!

«К горю мы привычные!»

Да кто это лезет,

кто плакать мне мешает?

«Сосед твой Мишаня!»

Я соседей с малых лет не видала,

маманя гулять не пускала.

А страшной ты сам али нет?

«Пригож собой, пока что не дед.»

Ой, жизнь моя нескладная,

гори она неладная!

А замуж ты меня, Мишаня, возьмёшь?

«Через забор ко мне сиганёшь?»

А зачем мне через забор сигать?

«По другому мне тебя не забрать!»

Ой-о-ой, ведь папанька будет ругаться,

а маманька по полу кататься!

Уходи-ка подальше Михайло,

моего деда не видел ты хайло!

«Тьфу на тебя, дура деревенская!»

Ой да несчастная я, честная!

И зачем бог мучился:

делал меня мученицу?

Пойду-ка, утоплюсь я в корыте.

— Голову свою не простудите!

Да кто ж это опять мне плакать мешает?

— Борька-хряк с корыта вещает!

Тьфу на тебя, Борька, сто раз тьфу!

— Доплюёшься, замуж не возьму!




Когда совесть с планеты ушла



Я проснулась и поняла:

совесть с планеты ушла,

совести больше нет —

закрылась она на обед,

в синем море купается,

а людьми и вовсе не знается,

в чаще сидит иль на небе.

И пока наши мысли о хлебе,

о домах, о яхтах богатых,

совесть ушла виновато

и больше уже не вернётся.

Она над нами смеётся

где-то в чужих мирах.


Вот я сижу на сносях.

Кто ж у меня родится?

Без совести где пригодится,

куда пойдёт и зачем:

за золотом, к власти... «Почём

нынче совесть?» —  скажет,

а если скажет, повяжут

и кинут в темницу, да, да!

Ведь совесть ушла навсегда

и никогда не вернётся.

Ладно, раз мать твоя не сдаётся,

то и ты расти, мой сынок,

как в поле бессовестный колосок.

Беги, разыщи нашу совесть!

А я напишу о ней повесть.




Любовь на дне колодца



На дне колодца лежала любовь.

Я её вновь и вновь

не поднимала:

боялась вспугнуть, ведь немало

её от меня улетело.

Вокруг колодца несмело

я кругами ходила,

внутрь заглядывала, отходила.

А дома уже подумала:

«Какая ж я все таки умная —

каждому Антошке

досталось от меня понемножку!»


И вот последний Антошка

не очень то и рассердился,

когда от меня удалился.

Я вздохнула свободно:

вот она ваша любовь — проходит!

Проходящая любовь проходила,

я сама себе тихонько говорила:

«Какая девочка я разумная —

не прыгнула, как полоумная

на дно непростого колодца!»

Ну почему же прыгнуть так хотца?




Девочка-невидимка



Если Арктический Воин

обиделся навсегда,

то девочка-невидимка

не будет смотреть никогда

на эту тяжкую тяжбу,

на эту зыбкую зыбь.


Девушка-невидимка

сможет про всё забыть,

а также прощать не прощая

и не любя любить.


Женщина-невидимка

сможет в себя влюбить

города и народы,

неведомые пески.

Тебе понять это тяжко?

Значит, к ней не ходи!


Не ходи, она не полюбит

твои тревожные сны.

Она полмира погубит

от собственной простоты.


Её шокирует чудо,

её умиляет ложь.

И если она что забудет,

того уже не вернёшь.


Бабушка-невидимка —

это, наверно, я.

Перебираю числа:

в них лишь слова, слова...




Устала я


Предпоследние денёчки

между миром и войной.

Напишу ... одни лишь точки

между мною и тобой.

Вот хожу, считаю правду:

сколько в мире было зла?

Всё пусто, несправедливо.

У меня болит спина.


Ничего уже не свято,

кроме этих островов.

Я не клята и не мята,

просто мало в мире слов.

Я не верю в наше счастье,

у меня ведь нет и платья,

нету у меня и слёз,

а без слёз ты не возьмёшь.

Всё, прощай! Письмо ушло,

в душу снега намело,

я любила острова

и немножечко тебя.


      *

Это милому письмо.

Не смотрите, что оно

не любовно и не свято,

так, в преддверии утраты.





Тебя кто-нибудь да признает



Каждый на этой планете мужчина

мог бы быть моим мужем,

чёртом и даже сыном.

— Но на кой ляд мне такой нужен? —

говорила я мрачно. —

То турок, то арапчонок

и даже сватался негритёнок.

Куда же, скажите, деваться

мне, татаро-монголочке?

Сяду-ка я на лодочку

и подальше от этого края,

туда, где я не узнаю

в каждом проходящем мужчине

чёрта, сына и даже мужа.

На святую звезду Андромеду,

короче, пойду и поеду!

И скажут мне там: «Ну здравствуй,

будь с нами ты лаской,

да хоть медузой Горгоной,

но хотим от тебя одного мы:

чтобы ты была нам женою,

дочкой, мамой, свекровью.

Иди-ка пройдись, родная,

тебя кто-нибудь да признает!»




Я тебя недолюбила



Мы совсем не виноваты

в своей жажде бытия.

Вольно, вольно иль невольно

погибаем. Всё не зря!

Длинноногими шагами

мы идём куда-то вдаль,

длиннорукими умами

загребаем — что не жаль.


А ты нарисуй мне бой

самый кровавый такой,

и я в том бою тону.

Затеяли мы игру

из непролазных мечаний,

встреч, побед, расставаний.

Зачем же нам так сгорать?

Ты положишь меня на кровать

и мы вместе уснём.

А ночью сгорю я огнём

нашей ненависти и любви.

Я на небе, лови приветы мои,

и спеши ко мне, милый!

Я тебя недолюбила.




Зареклась я насчёт сказок



Зареклась я рассказывать сказки,

в сказках слишком уж яркие краски,

в сказках чудо, герои смешные!

Нет. У меня лишь мысли больные

и фантазии не о принцессах.

Я полем пойду и лесом,

дойду до своей старой хаты.

Там мужик сидит лохматый,

курит, рычит и плюётся

в руки мне не даётся.

Я его не гоню. Устала.

А как всегда, села, встала,

занавескою зло занавесила,

поклоны себе отвесила:

«Спасибо тебе родная

страшная в бою была,

теперь смешная.»

Вот и всё. Закончена сказка

никакая я не Златовласка.

На носу война, то ли слава.

Я чужую душу не крала,

а свою уже еле несу.

Не к добру это, не к добру.




Кораблик бумажный



Пускай все думают,

что я умерла, неважно,

потому что кораблик бумажный

запускается молча.

Где те волки,

что перегрызли мне горло?

Я не смолкла,

мой голос — мои же руки,

которые пишут и пишут без скуки

эволюцию нашего мира!

Я б помирила полмира

своею бравадой.

Ах, о чем вы, о смерти?

Не надо.




А вдруг я самая умная



Посижу, погрущу, подумаю:

а вдруг я самая умная?

Но что-то со мной не махаются,

не ссорятся и не ругаются.

А посему понять невозможно:

загадочная я или сложная,

корявая или складная,

видная иль неприглядная?


Посижу, погрущу, подумаю,

думу такую надумаю:

как ни крути, ни верти,

а замуж зовут, так иди.


До чего же я мудра, однако!

Хотя ...  назовут разве браком

дело хорошее?

Нет, я всё-таки сложная!




Как я смерти завидовала



Позавидовала я смертушке,

смертушке-коловертушке.

Села, дни свои посчитала:

да зачем я деток нарожала?

А за детками внуки пойдут —

умереть мне вовсе не дадут:

внуки правнуками завалят.

А снег всё валит и валит.


Я б до смертушки побежала,

но чего-то вдруг захворала:

захворала, лежу — не бежится.

Сильно смерть на меня матерится?




Вольница



Вольная вольница

по полю гуляла,

вольная вольница

что смогла, украла:

дом сгорел, в чужой нежданна.

Гуляй нищенкой, Иванна!


Ивановна, Иванна

в жизнь твою незвана

голяком припёрлась,

мочалочкой обтёрлась,

развалилась и лежу:

много ль деток нарожу?

Рожу, нарожаю

и век весь не узнаю

что такое вольница,

вольница-привольница —

то ли жизнь, то ли смерть,

и доколь её терпеть?




Напиши нам письмо



«Напиши нам, девчонка, письмо:

как живёшь, какое бытье,

в каких городах побывала?»

Нет, писем писать я не стала.

И вглядываясь в наши лица:

ну, кто тут сумел не спиться,

кто живой тут остался,

в тёмных краях не сдался?

В фото глядим друг на друга,

понимая, жизнь — это мука!


0 ▲
2 July 2018 1:13
no comments

Тексты к песням: о девушках (Какая я девушка хваткая)

Как я замуж выходила



Собралась я замуж, однако.

Зачесалась у бати срака:

— Доню, денег нет на это дело,

а с чего ты замуж захотела?


«Тятенька, пора бы, лет мне много,

вон Колян стоит возле порога.»


— Ты скажи-ка своему Коляну:

пусть он свадебку сам и играет!


«Ну, папанечка, спасибо за подмогу!»


— Извиняйте, доню, я не могу.


Я к маманьке (та у печки):

«Надо б замуж выйти вашей дочке!»


Мать поварёшку лизнула,

как-то странно на меня взглянула:

— Ты б пошла, дровишек наколола.


«Мама, у порога стоит Коля!»


— Правильно, пусть Коля и наколет;

а ведь замуж, донь, никто и не неволит.


«Да хочу я замуж, вы поймите!

Вы к Коляновым родителям сходите.»


Что ж, попёрлись наши к родичам Коляна.

Также странно на меня смотрела его мама,

у отца его чесалась тоже срака —

в огород послал нас за бураком.


Хошь не хошь, а свадьба состоялась!

Я столы накрывала, старалась

и за водкой бегала с Коляном,

низко кланялись мы папам, мамам.


На гармошке я сама играла,

песни деревенские орала.

А как выпила, пошла я, девки, в поле.

Замуж ведь никто и не неволит!




Замуж я за Пересвята



Бойтесь, люди, пересуда,

Перегуда, Пересвята.

Бойтесь, люди, душегуба,

Троекура, партократа.


Бойтесь, люди, бояться;

и не смейте смеяться

над моею обидой великою:

ведь кого на Руси ни покликаю,

никто ко мне не кидается,

народ на зов не сбирается.


Видимо, нет во мне силы.

Открою-ка рот я пошире

и позову Перегуда:

«Гыть, Перегуд, отсюда!»


Гыть, а он не уходит —

все рядом орет да ходит,

ходит и ходит кругами.


Боялась бы я вместе с вами

всех Переглядов на свете,

да выросли мои дети

и закончили школу.

Теперь с Троекуровым спорить

старую мать заставляют.


А я и не спорю, я знаю,

что от пересуда

не спасёт душегуба простуда,

не затмит партократа награда.


В общем, замуж за Пересвята

собралась я, добрые люди.

А чего ору? Не убудет!




Я сама швея вышиваша



Не дарите мне цветов, не дарите.

В поле нет их милей, не сорвите!


На лужайку опущусь я вся в белом —

разукрашусь до ног цветом смелым:

красная на груди алеет роза,

на спине капризнейшая мимоза,

на рукавчике сирень смешная,

а на подоле` астрища` злая!


Я веночек сотку из ромашек.

А знаете, ведь нету краше

жёлтого, как солнце, одувана

и пуха его белого. Ивану

я рубаху разошью васильками:

бегай, бегай, Иваша, за нами!


Беги, беги, Иван, не споткнись —

во всех баб за раз не влюбись,

а влюбись в меня скорей, Иваша;

разве зря я, швея-вышиваша,

васильки тебе вышивала,

да на подоле астрища` злая

просто так ко мне прицепилась?

И зачем в дурака я влюбилась?


А цветов мне не надо ваших!

Я сама швея-вышиваша!




Берегись меня, родня



Не жила я у вас нежилою,

не была бы я небылою,

не было б меня и не надо,

да разрослась в огороде рассада,

рассада вишнёвого сада.


А раз рассада пробилась,

значит и я прижилась,

прижилась тут, вот и маюсь:

лежу не поднимаюсь.


И когда поднимусь, не знаю,

потому как встав, поломаю,

обломаю все ветки из сада,

подопру я ими рассаду:

расти, вырастай рассадушка,

буду тебе я матушка.


А что касаемо сада,

то нам чужих вишен не надо,

у нас лук, свёкла и морковка.

Берегись меня, родня, я мордовка!




Увезите меня в края таёжные



Не дружите со мной, не играйте,

и в друзья меня не добавляйте!

Потому как не ваше дело,

что мои пироги подгорели,

не накрашенная я сегодня

и хожу, как дура, в исподнем.


Не смотрите на меня, я плохая,

а с утра вся больная-пребольная,

злая, голодная, не поевши,

на бел свет глядеть не захотевши.


Не дружите со мной, не дружите!

Поскорей отсюда заберите,

увезите в края таёжные,

где избушки стоят молодёжные,

пацанятки гуляют скороспелые

и девки с топорами несмелые.




Тебе зиму, ему лето



Торговала я планетой:

тебе зиму, ему лето.

Торговала я едой:

тебе кашу. Мне ж в пивной

пенку пенную от пива,

чтобы я была красива,

чтобы я была полна

снегом, ветром, и одна

засыпала, просыпалась,

говорила, улыбалась —

всё любименькой себе

да мерцающей звезде.


Проверяла я себя

на лето, зиму. А весна

улыбнулась: «Ну, встречай,

наливай мне, дочка, чай,

да продай уж всё на свете:

кошку, мужа, дом.» Но дети

посмотрели и сказали:

— Мама, как жила в печали,

так и дальше будешь жить

и не надо ворошить

на планете лето, зиму.

Зыбь — не сон, а пелерина,

ей накройся и сиди

да стихи свои пиши.


Торговала я планетой:

ему зиму, тебе лето.

Торговала я едой.

Рот закрой, иди домой.




Благая весть



Никому не будет страшно

в тёплой сытости своей.

У кого одна рубашка?

Не отдашь? Ну и бог с ней.


Я последнюю раскрыла

неземную благовесть:

дикой повестью покрыта

пыль земная и известь.


А кого тут совесть мучит,

тот совсем её замучит,

и останется от ней —

пыль земная и иней.


Собирайся в круг народ:

девица в гости к вам идёт,

придёт и скажет:

«Кто пьёт да пляшет,

тому не страшно;

а кто поёт,

того сожрёт

велика совесть!» —

такая повесть.


Так собирайся ж народ,

к вам девка русская идёт!

А кому страшно,

так те не наши,

и бабы краше

у них, наверно.


А нам, неверным,

совсем не больно,

и совесть вольна,

сыта, красива

в тепле спесиво

скуля от боли:

«Доколе, доколе, доколе?»




Рисовала я сегодня



Я сегодня рисовала

очень древнее чело,

я конечно не узнала

чьё оно? Нет, не моё.


Я сегодня рисовала

сердцу милое чело.

Говорят, что небо пало.

Мне и правда, всё равно.


Плохи эти ваши мысли

о разбитом серебре!

Мне, наверно, показалось,

что сидит оно во мне,

рассыпаясь на осколки,

мелкой проседью во лбу.


Я сегодня рисовала.

А кого? Нет, не пойму.

Серым просветом гуляет

непокорная быль-соль,

никому не позволяет,

стиснув зубы, крикнуть: боль!


Я сегодня прокричала:

ах, как больно, больно! Не,

тут же мне чело сказало:

«Я древнее, боль во мне.»


Рисовала, рисовала

очень древнее чело.

Нет, его я не узнала.

Ты мой муж? Мне всё равно.




Меня стали на улице узнавать



Меня никто никогда не спросит:

«Какой во времени век?»

И я никогда не отвечу:

— Каков человек, такой век.


«Есть ли на сердце рана?»

— Не бередит её

ни случайный прохожий,

ни смешное кино.


А когда на дворе очень жарко

(холодно, душно), умно

я разгребаю подарки —

улыбок веретено.


«Проходи, проходимка,

мы узнали тебя,

ты поэт-невидимка,

ты всегда голодна

этим городом пыльным,

лесом, полем!» Давно

смотрю взором остывшим —

мне уже всё равно

на мерцание улиц,

на мелькание лиц.


Нет, никто мне не скажет:

«Почему ты молчишь?»

— Я молчу потому что

не узнала тебя,

кто ты: призрак могучий

иль закон бытия?




Надо мне туда, где нет морей



Надо мне в большие города,

нужно мне туда, туда, туда,

где поэт поэту — друг и для меня;

где нет нефтяников, военных, рыбаков

и дядек с топорами — лесников;

где сумасшедшие художники живут,

а режиссёры нам не врут, не врут, не врут!


Надо мне туда, туда, туда,

где не ходят эти поезда,

пахнущие тамбуром в купе,

где метрополитен уже везде;

там умру я без своих морей,

без лесов, медведей, глухарей;

и воскресну, как поэт звезда!


Люди, бросьте ваши поезда

и лесами засадите города,

а морями заливайте остова,

чтобы было мне комфортно и легко

там, где ждут меня так страстно и давно!




Мой нынче ответный ход



Я провокатор судеб,

я провокатор сердец!

Если меня осудят,

то добра больше нет,

нет добра на планете,

оно ушло навсегда,

потому что на свете,

лишь одна я чиста.


Нет меня чище, и это

не пустые слова:

видишь дыру в пространстве —

это и есть дела

все мои и поступки,

от которых так стынет кровь

у надзирателей. Шутка?

Мой нынче ответный ход!




Инна-арлекина



Ничего не будет свято,

кроме совести твоей.

Нет, не простыни измяты,

просто надо быть смелей!


Ведь никто тебе не скажет:

«Как разделась, так лежи.»

Рот твой сильно напомажен

и гвоздищи из груди.


Молча смотрит арлекино

на нескромный твой наряд:

дуло в плечи, дуло в спину.

«Нет, с такой опасно спать!»


Будет Инна арлекином,

арлекиною сама:

дуло в плечи, дуло в спину

и усталый свой наряд

тихо снимет,

раскричится на бумагу и перо!


Подойдёт друг и поднимет

её тело всем назло!




Я победительница



Я победительница траурных шествий,

мой ласковый, ласковый бред

никогда не жил без последствий.

Что ты ел, сынок, на обед?


А я короля и капусту,

попа и церковный шпиль

и даже тролля за печкой

(чем он мне не угодил?)


Я зареклась бороться

и уходила в тень.

Но эти шествия траура

зовут меня по сей день.





Смелая я, однако



Смелая девочка, смелая

на белом свете жила,

смелая девочка, смелая

по острому лезвию шла.


Но шла так осторожно,

что понять было сложно:

боится упасть она что ли,

иль не в её это воли —

слезть с наточенного острия?


Шла безвольная я

по крайнему краю:

то ли болею, то ли не знаю,

что ждёт меня кто-то.


Кто ты, милый? Забота,

одна забота:

с высоты не свалиться.

Не упаду,

я успела влюбиться!




Подари нам своё бытиё



«Дочь, подари нам кусочек,

кусок своего бытия.»


— Я бы хотела, но очень,

очень я занята:

я запираю дверцу

дома, сажусь писать

длинную, длинную повесть

о горе. Вам не отнять

это большое горе

у меня никогда, никогда,

потому что оно, как море,

большое — просто вода;

больше его только слёзы

всех на земле матерей

и девичьи, девичьи грёзы.

Нет этого горя добрей!


«А зачем тебе, девочка, горе?»


— Мне оно ни к чему,

но есть у поэтов доля:

«босяками» ходить по дну.

Поэтому я всегда дома,

поэтому и одна.


«Ну подари нам кусочек,

кусок своего бытия!»


— Нате, берите ручку,

о бумагу дерите перо!

И о горе моём не забудьте

про лучшее бытиё.




Я сама себе задавала вопросы



«Какая сегодня история?»

— Непроходимая боль!

«Какая погода на территории?»

— Холод, дожди ... уволь!

«Скучно тебе живётся?»


— Ну что ты, ведь солнце

светит на этой планете,

а поэтому скоро лето,

когда-то оно случится,

и будет мне материться

значительно легче, поверьте!


«Ты бы сходила в гости.»

— В гости? Вы это бросьте,

не до походов долгих.

«А ты была на Волге?»


— Нет, не была, но хотела.

Знаешь, ведь я не успела

ничего сделать в жизни.

Вот и стихи повисли

нечитаемой паутиной

очень и очень длинной.


«Длинная паутина.

Ты к чему это, Инна?»

— Так, ни к чему, а просто,

просто не ходим в гости

мы никогда друг к другу.

«Я — это ты, подруга!»




Я вчера изменила судьбу



Она никуда не ходила,

она никуда не пойдёт,

но какая-то сила,

толкает её вперёд!


Я никуда не ходила,

и никуда не пойду,

но какая-то сила

всё тянет меня в беду.


Зачем (говорю я силе)

толкаешь меня на путь?

«Не я (отвечает сила),

тебе не в силах свернуть.»


Да, я знаю, на свете

есть судьба — не уйти!

Но я сделала это,

(пуля-дура, прости):

вот, железной рукою

стёрла все письмена.

Не оратор я больше,

но от смерти ушла.


И теперь я лишь человечек —

меньше пылинки самой.

Ну здравствуй, серая Вечность,

ты сегодня опять не за мной.




Ты об этом не пиши



Нет на свете господина

(говорила людям Инна),

нет на свете госпожи!

«Ты об этом не пиши!»


Не пишу, не пишу, не писала б,

если б сердце мое не страдало,

если б не было голода на свете,

если б все здоровы были дети.


Не пишу, не писала, не буду,

и о вас, люди добрые, забуду!




0 ▲
30 June 2018 7:13
no comments

Тексты к песням: о девушках (Горемычная я)

-----------------------'---------

Песня плакательная про Любашу

--------------------------------

Как играла на дудочке

наша девочка Любочка,

наша девочка Любочка

играла на дудочке,

а за девочкой Любочкой

журавли да цапли,

и росинки капали.

 

«День, день, дребедень, —

пела, пела дудочка

в руках, губах у Людочки. —

Дзень, дзень!» 

Через пень,

через пень и кочку.

 

— Ах ты, наша дочка,

куда ж ты побежала,

куда, куда позвала

журавлей да цапель?

 

— Я, отец, на паперть,

я, маманька, в монастырь,

мне бел свет уже не мил!

 

Пойдёт Люба умирать, умирать,

позабыв отца и мать,

а за нею журавли, журавли

всё: «Курлы, курлы, курлы.»

 

А за нею цапли:

«Не хотим на паперть,

не хотим в монастырь,

Люба, Люба, не ходи!»

 

Люба, Люба, Любушка

девушка голубушка,

брось проклятую дуду,

а то я с тобой пойду

в монастырь, на паперть.

 

Будет папа плакать,

начнёт мать по мне рыдать,

завалившись на кровать.

Не ходите вы туды,

куды богу нет пути,

куда нету ходу

даже пешеходу,

пешеходу смелому,

судьбу который делает

само-само-самостоятельно!

 

Какая у нас плакательная

песня получается.

Терпение кончается

у нашего народа:

«Иди за пешехода

ты, Любаша, замуж —

тридцать лет, пора уж!»

---------------------------

Плач девы красной

---------------------------

«Что ты, дева красная, плачешь?»

.

— Злые недруги надругались.

Злые недруги надругались,

они со мной целовались,

они со мной миловались,

но я была безучастная,

у меня ведь горе ненастное,

горе такое большое,

всеобщее горе, людское:

то мор, то голод, то дети

не слушаются. И плети

даже не помогают.

Уж которые розги ломают

об граждан приставы эти!

А мы всё бродим, как йети,

и песни поём дурные.

.

«А недруги то холостые,

те, которые целовались?»

.

— Я с ними больше не знаюсь,

я им и вовсе не верю.

Я открываю двери,

а там писем целая куча.

Как рассказать получше?

Каждый в тех письмах хочет

в ответ получить мой почерк

с коротким ответом «да».

Но говорю я себе: никогда

не пойду за недругов замуж!

Потому как в пропасти канут

все земные народы —

таков вердикт у природы!

И не надо меня жалеть,

на Луну хочу улететь.

Ходят слухи, там дети послушны

и приставы бродят ненужны.

А природа, так та — королева,

лунных жителей пожалела

и ни топит, ни мочит, ни жжёт,

а лелеет и бережёт!

.

«Эх, ты б замуж пошла за меня?»

.

— А ты кто таков? Ну да.

.

«Беги тогда, девка, за мамкой,

пусть та приготовит санки.

Увезу я тебя на Чукотку.

А родителям вышлем фотку:

ваша дочь, куча внуков, хибара.

А что ж ты хотела, родная?»

.

— Ой, ничего не хотела,

ведь внутри всё кричит: «перезрела!»

Увези меня, милый, отсюда,

клянусь, про Луну я забуду.

А приставы есть там?

.

«А как же!

У каждого галстук наглажен,

и ждут от тебя письма

с коротким ответом «да»!»

-----------------------------

Хоронить или любить

-----------------------------

Не спешите меня хоронить!

Положите на скатерть белую,

и не надо по мне скулить —

я для вас ничего не сделала.

 

Плачь не плачь — не вырастут розы,

от рыданий завянет цвет.

Некрасиво мёртвую спрашивать:

«Любила кого или нет?»

 

Не люблю, не люблю, не любила,

только косами травы косила,

косищами травы косила,

никого о том не спросила.

 

Петлю скрутила, лежу,

никем из людей неспрошенная,

не встану теперь, не пойду —

я трава зелёная, скошенная.

 

Я бы так век лежала,

но собака мимо бежала,

мимо бежала да разбудила.

И во мне невиданна сила

(не снаружи) внутри раскрылась.

Люди добрые, я влюбилась!

 

А в кого и сама не знаю,

но по нему скучаю.

Встану, пойду с косою

по деревне, все двери открою

и найду его, хоть за печкой!

 

Сяду с ним на крылечко,

ни о чем он меня не спросит,

лишь косу стальную забросит

подальше куда-то, куда-то,

а заодно и лопату.

Не спешите меня хоронить,

я для вас ничего не сделала.

Мне б на свадьбе своей побыть

да платье примерить белое!

-------------------------------

Десять тысяч некрасавцев

-------------------------------

Ой да на нашу раскрасавицу

10 тысяч некрасавцев найдется:

«Мы тебя не сделаем счастливой,

мы тебя не сделаем любимой,

а ежели чего, с тебя же спросим:

почему таки мы нехороши,

почему живем мы небогато,

и пошто у нас кривые хаты,

в рукомойниках вода зачем застыла?

Как же так, царя ты не побила,

и весь мир не превратила в остров,

на котором жить было бы просто!»

.

Я думала, гадала, сомневалась,

с некрасавцами своими соглашалась,

ну а согласившись, заболела,

заболев, плохую песню спела:

как жила я вовсе небогато,

не имея ни двора, ни хаты.

Кошка воду выпила с корыта. 

Вот, сижу больная, неумыта,

а до царской доли не допрыгнуть,

остаётся лишь к забору липнуть

у себя на острове дремучем

да кивать лишь ивушке плакучей.

.

Отвернулись 10 тысяч некрасавцев:

«Ладно, мы пошли, одна справляйся,

тебе ж не привыкать. Ну, поправляйся!»

.

Мне не привыкать, я поправляюсь

и на острове своем одна справляюсь:

я медведям плакаться устала.

Села, встала, села, встала, села, встала

и пошла по замкнутому кругу —

ни невеста, ни жена и ни подруга.

--------------------------------

Я одна с кошкой и чаем

--------------------------------

А дома одной 

хоть волком вой!

Кабы не дела,

сошла б с ума.

 

Вот день прошёл, другой проходит,

ко мне никто не приходит,

щи, СМИ и кошка.

Повышиваю немножко:

в паутине всемирной запутаюсь,

от своих думок намучаюсь.

 

Вот и третий день прошёл,

никто в гости не пришёл,

телевизор, fасеbооk:

друг, друг, друг, друг —

у меня друзей

да с разных волостей!

 

Рада я друзьям, как дура!

Толстеет сидячи фигура,

жирнеет кошка.

Чай попью совсем немножко:

литр, два, три...

Женихи не подходи!

---------------------------------

Когда ветер на свете кончается

---------------------------------

Я на лодочке вдаль уплывала,

уплывала я вдаль и не знала,

что кончается ветер,

кончается ветер

на всём белом свете.

 

А когда ветер кончается,

никто на пути не встречается,

никто на пути и не встретится,

ведь лодка больше не вертится,

не вертится моя лодочка,

стоит, никуда не торопится.

 

А как стоя стоять устанет,

так потонет. Никто не узнает,

что плыла я по морю синему,

по попутному ветру сильному.

 

Но ветер на свете кончается.

Недолго осталось маяться,

недолго осталось мучиться.

 

Безветрие — не попутчица,

безветрие — бесприданница.

Вы не знали, а я изгнанница.

------------------------------

Полетела б я душой до того света

-------------------------------

Заболела я душой, захворала:

не пила, не ела, не писала,

а пошла гулять по белу свету:

где добро живёт, а где и нету.

 

Заглядывала я в больные души,

нашептала слов в чужие уши;

в оголтелые глаза глядела,

ничегошеньки я в них не разглядела:

кому рубль, кому два, а кому надо

дом, дворец и сад с златой оградой.

 

Посмотрела, плюнула на это дело

и на родину родную полетела.

А на родине лебёдушки да утки,

серые дома, пустые шутки.

 

Разболелась телом, расхворалась:

о несбыточном каком-то размечталась:

полетела б я душой до того света,

но писала письма. Жду ответа.

--------------------------------

Раны

--------------------------------

Зализывала я раны

каким-то образом странным:

то пила, то ела,

то в окно пустое глядела.

 

А жизнь как-то не торопилась

отвечать на «ты б отпустила!»

и не мучила ежедневно

своим временем верным.

 

Ведь лет было — середина.

Я у неба просила:

нет и не смерти даже,

а чтоб старость была покраше.

 

Но с чего бы ей быть покраше,

когда юность босая машет,

а невесёлая зрелость

кивает на дом, там серость

и полный таз мыла:

«Ты не все углы перемыла!»

И этот круг бесконечный

раны мои не залечит,

боли мои не залижет.

.

Огонь в печурке всё ближе: 

«Кушай, родная, и пей,

нету судьбы добрей,

чем твоя одинокая,

такая, как яма, глубокая!»

--------------------------------

То что я икона, не сознаюсь

-------------------------------

На меня, как на икону, не смотри.

У иконы много плесени внутри,

на иконе много гала-волокна.

Я такою никогда и не была.

 

Я такою (пыль сдувать) не стала,

прожила лет сорок и устала.

Вот, уставшая живу ... Нет, прорицаю:

что нас в будущем всех ждёт — не знаю.

 

Не смотри ты на меня, как на икону.

Я в мужской любви совсем не тону`,

не тону в руках, в губах — не надо.

Я и так сама себе — прохлада.

 

Прохлаждаюсь я голодная и злая,

всех бы на пути перекусала!

А на самом деле, улыбаюсь.

То что я икона, не сознаюсь.

 

Не сознаюсь я, что пыль с меня не сдули,

гала-волокно не натянули,

как простые нервные волокна.

Я устала, взгляд мой — поволока.

------------------------------------

То грязь на дворе, то простуда

------------------------------------

Когда жизнь похожа на клетку,

это не шутки, детка,

это со всех сторон клетка,

и снаружи мир не менее страшен

в чёрно-белый цвет перекрашен:

там на ветке синице

никак не сидится,

журавлю не летается,

а убийцам не кается;

прошлое с будущим перемешалось,

настоящее не отзывалось,

и вокруг тишина. 

.

Ты искала себя сама.

Не находила.

В тёплый угол свой уходила

и там зачем-то рыдала.

.

Чего тебе было мало?

Что пропало, то и пропало —

не подберёшь, не склеишь,

дыханьем не отогреешь. 

Вот и ходи теперь с богом

всё одним и тем же порогом.

.

Ключ у тебя с собой,

им свою хатку закрой,

да и сиди в ней тихо:

не пролетит ли лихо,

ворон ли не прокарчет,

дитя ли где не заплачет. 

.

Тебе нет до этого дела,

ты выйти на улицу не захотела,

тебе мир за околицей страшен:

в черный цвет разукрашен. 

.

А выйти когда-нибудь да придётся:

шаг, другой и нога разойдётся,

размашутся руки,

от величайшей скуки

раскричится голова

и пошла, пошла, пошла

на «вы» одна одинёшенька! 

.

Какая же дева хорошенькая

в пустой квартире томится!

Спи родная, пусть тебе снится

море, берег да оберег —

твой родной человек

и с ним настоящая дружба,

если он тебе нужен.

Что ж, выбор за ней. Иль за вами.

А я подожду, когда свалит

цвет черно-белый отсюда.

То грязь на дворе, то простуда.

---------------------------

Плакала девушка

---------------------------

Плакала девушка горькими слезами!

Мокрыми глазами, белыми словами

горю не поможешь, прошлое не сложишь.

.

«Ты меня не бросишь, ты меня не кинешь?»

Он уйдёт, не спросит, не кивнёт, не обнимет.

В его чёрную спину: «Вернёшься?» А он сгинет.

 .

Он тебя не обманет, всё как было оставит:

твои девичьи слёзы под ноженьки себе бросит —

перешагнёт, растопчет. Он ничего не хочет.

 

Плакала девушка горькими слезами,

белыми губами шептала:

«Как больно, будто мама в детстве побила.»

— А мать тебя также любила?

--------------------------------

Мальчики, которых не забуду

--------------------------------

Эти мальчики, смотрящие устало

на мои молчащие уста.

Я сегодня что-то не сказала?

Я наверно, очень молода!

.

Эти мальчики, смотрящие устало

на неповторимое чело.

Я всегда глядела, вроде, прямо.

А намедни просто понесло!

.

Эти мальчики. Нет, вас я не забуду!

Каждого в уме переберу.

И назло судьбе сильнее буду,

потому что мимо них пройду.

-------------------------------

Не давалось счастье

-------------------------------

Мне никак не давалось счастье,

я искала его, но «здрасьте»

говорили какие-то люди.

Вечность этих людей забудет

и выстроит новое племя!

 .

Я везде искала и бремя,

но никому нет дела 

умерла я или сгорела.

А я всё поисках билась:

на небе я или влюбилась?

.

«На небе, на небе счастье!»

Я и туда со стихами. Здрасьте!

-----------------------------

Поиски моей жизни

-----------------------------

Кто с ней был? Только море.

Кто с ней жил? Только лес,

да мистер Твистер, который

в старую книжку полез.

 

Мистер Твистер наденет

на бумагу перо

и сто точек наметит: ………..

«Это её ремесло —

водить пером по бумаге,

расставляя на место слова.

И кто бы её ни гладил,

у неё болит голова.»

 

Кто с ней был? Только море.

Кто с ней жил? Только лес.

Шли поиски моей жизни.

Ты ищи! Я пишу полонез.

-------------------------------

У меня умерла кошка

--------------------------------

Я скоро, конечно, стукну 

по столу кулаком.

Всё что было со мною — 

это лишь сон дурной.

 .

Даже если любимая кошка 

сегодня уже мертва,

я промолчу об этом, 

потому что мои дела

никого не волнуют, 

даже природу саму.

Спи моя кошка спокойно, 

скоро и я усну.

.

Не подходи, я сегодня 

очень серьёзно больна.

Боль от тебя. Боль от кошки. 

Боль стучит кулаком. Не ушла.

----------------------------------

Жизнь на планете кипела

-----------------------------------

Странное было дело —

жизнь на планете кипела,

кипела и не сдавалась.

 .

Я в электричке мчалась

и думала: «Странное дело —

жизнь на планете кипела.

И кому это нужно,

чтобы мы жили дружно

и никогда не болели?»

.

В вагоне народную пели.

Да, странное было дело,

я никуда не успела,

а может быть, не хотела.

Так думала я, засыпая,

и век шёл какой — не знала.

0 ▲
29 June 2018 14:33
no comments
Feedback
Please, register (it is quick and easy!) or sign in, to leave feedbacks and do much more fun stuff.