Это было в «Механическом апельсине» – культовом фильме Стэнли Кубрика по роману Энтони Берджесса. Алекса, главаря банды пижонистых юнцов-отморозков в белых штанах, облачали в смирительную рубашку, чтобы не сопротивлялся, фиксировали его голову, чтобы не отворачивался, веки удерживали специальными зажимами, чтобы он не мог закрыть глаза и крутили на экране кадры со сценами насилия: избиение человека, групповое изнасилование девушки, хроника времен Второй мировой войны, бомбежки городов, руины, Гитлер обходит строй эсэсовцев… Благодаря действию заранее введенного наркотика Алекс в ходе этих киносеансов чувствовал приступ сильной тошноты, страха и отвращения. Он орал, просил прекратить пытку, но кино продолжали крутить.

Таким изощренным способом преступника лечили в тюрьме от склонности к насилию. Выбивали клин клином. В итоге патологически, маниакально жестокий Алекс, некогда черпающий с дружками наслаждение исключительно в драках, убийствах и изнасилованиях, превращается даже не в кроткую овечку – в слизняка. Он безропотно сносит побои и оскорбления намеренно унижающего его человека.Не может заставить себя прикоснуться к голой девице, хотя еще совсем недавно проделывал с любой понравившейся ему девицей «старые добрые «сунь-вынь» – вне зависимости от того, согласна девица на это или нет... Одним словом, Алекс исцелился. Он здоров, но лишь до тех пор, пока не вздумает взяться за старое. Как только Алекс пытается сжать кулак и кого-то ударить, на него тут же накатывают тошнота и страх. Заканчивается все, впрочем, в фильме плохо: попытка самоубийства сводит на нет весь лечебный эффект, к выжившему Алексу возвращается его садистская природа. Однако он получает пост во властных структурах: власть-то использует подопытного Алекса в целях самопиара. Нетрудно представить, что ждет общество с таким неизлечимым убийцей и насильником во власти.

Так было в фильме.

В современной России, наверное, можно было бы проделать обратный эксперимент и получить обратный же эффект. Взять то бишь абсолютно нормального, психически здорового, не склонного к насилию человека и заставить его просматривать программы российских телеканалов. Круглыми сутками, с перерывами на еду и сон. Смирительную рубашку на него надеть, веки удерживать – и пусть смотрит, смотрит, смотрит... В итоге, думается, такой человек довольно скоро либо свихнулся бы, либо попытался бы наложить на себя руки, либо сам стал бы насильником. Либо еще один вариант: стал бы бездуховным и безмозглым человекоподобным существом, легко внушаемым и управляемым с помощью телевизора, воспринимающим телевизор как источник команд и установок, как средство удовлетворения  не самых благородных инстинктов.

Никакого иного позитивного воздействия на зрителя даже не постоянный, а более-менее частый просмотр российских телепрограмм оказать не может. Ибо программная политика подавляющего большинства отечественных телеканалов базируется сегодня на безвкусице, бездуховности, бесстыдстве, беспринципности. Попадаются, конечно, в эфире и нормальные, и даже хорошие, и даже очень хорошие передачи. Но их надо выискивать, как бисер в навозной куче. Грязь, пошлость и жестокость накрывают зрителя с головой. Остается или, наглотавшись этой грязи, выбраться на сушу, и обратно – ни ногой, или раствориться в этой жиже, сродниться с ней, зажить жизнью инфузории-туфельки?