Ссылка на LAST.fm

Дни застрявшие в мягкой крыше, дерево зелёное, как всегда перед сентябрьским закруглением. Ему бы почесать крышу дома, что как кирпич упал на город в своём месте. Сюжеты в которые приходится проникать - чайник, события перелезают бесконечную китайскую стену опыта, состояния - накипь, когда бежишь по вертикальной стене наверх, из под ног летят белые ошмётки. Цепляемся ногтями в крышку, пузырьками влюбляемся в стены, и снова в каплях стекаем в горящий океан дестилированной воды. "Кое-кто" приоткрываЕт иногда крышку, заглядывает большим необточенным алмазом внутрь, и не понимаю как он может, но видя всё, упирается в дно. Кто-то успел взлететь, и даже остальные пузырьки иногда помогают, подталкивают, бушуют. Если вырвался, хорошо тебе, вроде можно и умирать. Но зачем? Вещи, обычные тёплые вещи куда лучше чем смерть, хоть как-то отражаемся в них, поправляя рукава, и луч нашего отражения попадает нам-же в прозрачные зрачки. 
И верно, иногда пешком надоедает. Тем боле за правдой, отправляясь в полёт, надевая восковые крылья, смотрим на чёрные точки высовывающиеся в из блестящих чёрных лимузинов, они во фраках. А мы в парафине, ещё вчера светило солнце. И вот мы падаем как иглы дождевых капель головами вниз, я однажды разбивался об такой лимузин и стекал. Всё текло дальше, раствориться на лобовом стекле было бы глупо. Бок, колёса, асфальт, потом - Воздух, стены экранов, палочки с густым дымом, мы пропитывали собой этот дым; снег в метро, слова под своими же ногами, смотрели, наклонялись, видели, выпрямлялись. 
Но не снег и не вода. Вода разделяется на сотни прозрачных водопадов и на камнях ей лежится хорошо. А здесь, если даже раздвоение личности, то раздвоение НЕ нескольких личностей, а личности. Пусть и три тебя, но тела из мяса и костей три вида быть не может. В чайник, когда его покидаешь, назад тебе возвращаться не будет необходимости и желаний. А между тем, становится ясней очертания электрических чайников, они быстрые, и отрываются от подставки с лёгкостью, как дерево отрывается пилой от корней. Прямая ветка торчащая в черничный закат, не заканчивается, её ложный конец всё-же закругляется, и ведёт в который раз через крону к корням, а потом вверх, снова и опять. пока не спилят. А как спилят, так и душистый деревянный воздух разноситс

Что то принципиально новое извергалось из под цветных карандашей, мерное чиркание по податливому ватману оставляло следы в воздухе. Душу продувает насквозь и на маленьких её дырках оседает металлисческая еле видная прядь. Если её запечатлеть, то получится серебрянная вермишель, и мой дуршлак оставляет только её невидимую основу. Линие не такие уж и кривые, а если рисовать пряди волос линейкой, то вы увидите угловатые круги. Они так несовершенны, но так правильны. Где найти место маленькой горе воды выросшей над чашкой? Пожалуй если перевернуть чашку, то гора всё-таки окажется внутри стакана. Если же вылить содержимое на ватман и обвести чёрным, ничего не изменится. Железные кудри вермишели не начнут лезть во все стороны. Они по-прежнему будут отражать далёкое солнце любопытных глаз шалфея, что цветёт вдоль дачных троп. К чему я всё это говорю? К пеплу, который разнесёт вести всем, и никто не будет обделён. И когда он прилетит и тихо приземлится на ваши ладони, вспомните ватман облитый горячим кофе, и вы увидите на нём спираль

Вторник после трех суббот,
берег в перьях, мох болот,
Кто здесь не робот? -
выпьем всё кофе работ.
На доске успеха перевёрнутый бог,
Уши слышат боком аплодисменты града
На крышах высотных домов.

*

Приглушённый день перед ночной шторой,
За окном под карнизом ласточка поёт о ветках,
Пыль играет с носками в крестики нолики,
Я вижу это и улыбаюсь с фотографии редкой.

Ваши отпечатки на ваших же развалинах,
Опечатки в будущих газетах всем давно известны.
Будет ли уместно менять ивы на пальмы,
И собирать гербарий из кругов дорожных знаков в шатком кресле.

*

Блестящие трамвайные пути
Расходятся и сходятся,
Их линии виляют, смыкаясь воедино,
но они свободны по дороге до депо.
И скачет в месте стыков рельс
Моя Игла - дрезина,
давая мягкий треск стрекочущим кабинам,
Пускает по виниловым пластинам
Их строго по наследию спиралей.

И мир терял двоякость под его очками -
Водитель не умеет говорить,
Однако глубоко нажав рычаг педали,
Он может и возвысить и убить.

скрипят качели и летят устало
От низа - к верху старые слова.
Мелькают лица, и картинок одеяла,
всего то - мысль подсолнуха.

Большая квадратная комната торчащая из ниоткуда и мотающаяся из стороны в сторону на большой упругой промаслянной
пружине. Я вхожу в неё по тонкой верёвочной лестнице, лестница за мной обрубается и я увеличиваюсь в размерах.
Я изучаю свою комнату и переходя из угла в угол я вижу много мелких и очень красивых деталей. Отдаляя взор я вижу куб.
Мне тяжело стоять в углах. в углах комната поддаётся пластике и пружина накренняется в одну сторону. Меня бросает в безудержный бег, и комната снова поддаётся мне, мы вместе выбираем наш вектор... Ужасно надоело бегать. Комната шевелится и двигается по инерции. Я подхожу к центру комнаты, и встав на первоначальную точку опоры, комната возвращается в исходное положение. Этот момент делает комнату шаром, но что-то почти сразу меняется и квадратная комната начинает оседать вместе с пружиной. Треск. Высокое Напряжение. А что если сейчас подпрыгнуть?
Я ударился головой об потолок, сижу где-то между серединой и одним из краёв, и белая штукатурка падающая на мой череп наводит меня на мысли о том что кто-то есть.
Окно! Оказывается все это время здесь висело окно, как ночной фонарь, светило мне! Но я думал о боли в голове и не видел его.
Я подбегаю к окну, оно висит очень высоко. Приходится вставать на стену. Квадрат моего дома послушно нагибается и я смотрю вниз, в окно.
За окном чье-то размытое лицо, кажется это ты. Твои волосы влажны и как водоросли опутывают мои  ноги. Я сразу замечаю что моя комната куда меньше твоей, более того, моя комната находится
внутри твоей. Я, переполненный новыми чувствами выпрыгиваю из окна и разбиваюсь насмерть. Это прекрасное ощущение!
Я вижу всё что здесь есть.
Последний из кубов, самый большой стоит на такой высокой и толстой пружине, что она неподвижна. Чтобы осесть в углу вместе с комнатой нужно так много человек, что это почти невозможно. Интересно, когда закончатся эти кубы?